– А какой тут пример, Марианна Филипповна? – перебила начальство заведующая отделением медицинских осмотров. – Я же объяснила вам ситуацию! Ладно, объясню еще раз, принародно. Дело в том, что Анна Петровна, судя по всему, попала к нам в тот момент, когда друг за другом в кабинет заходили те, кто уже прошел осмотр и сдал анализы. У них все было готово, они уже осмотрены, записаны, результаты анализов пришли. Оставалось только вписать заключение и пропечатать его. Это действительно минутное дело. Зачем сразу думать о плохом?
– А то, что болтают в очереди… – напомнила главная медсестра.
– А то, что болтают в очереди, меня не волнует! На чужой роток не накинешь платок! В очереди с таким же успехом могут болтать и о том, как, например, Анна Петровна списывает спирт и прочие медикаменты, или про то, как в лаборатории делают левые анализы! Что теперь – и этому будем верить?
– Уважаю Машу! – сказал Данилову сосед. – Умеет женщина за себя постоять! Сразу из двух стволов по Аньке выстрелила.
– Почему из двух? – спросил Данилов.
– Потому что завлабораторией – ее близкая подруга. Они вот так, – сосед потер друг о друга указательные пальцы, наглядно показывая Данилову степень близости главной медсестры и заведующей лабораторией. – На одних реактивах столько имеют, сколько нам и не снилось. Да, давайте познакомимся, меня Георгием зовут.
– Владимир, – представился Данилов, обмениваясь рукопожатием с соседом.
– Я запомнил, – улыбнулся Георгий. – Память пока еще не подводит.
– Вы себя назвали, и я должен себя назвать, – улыбнулся в ответ Данилов, – а то еще подумаете, что знакомиться не хочу.
Накал страстей на собрании тем временем возрастал. Вскочила заведующая лабораторией и поинтересовалось, почему именно ее Мария Сергеевна выбрала в качестве примера? Мария Сергеевна ответила, что ни перед кем, кроме главного врача, она отчитываться не собирается. В конце концов, главному врачу пришлось долго стучать ладонью по столу, требуя тишины в зале. Когда же, наконец, все замолчали, Марианна Филипповна перешла к следующему вопросу:
– Нагрузка у врачей, сидящих на приеме, стабильно остается высокой…
– Конечно, высокая, – прокомментировал Георгий, – сами же ее пишем. Примем один раз, расписываем на три…
– А вот лаборатория за прошлый месяц не выполнила план и осталась без премии. И не по своей вине, а по вашей, дорогие наши дерматологи и венерологи! Плохо направляете больных на анализы, забываете не только о мониторинге, но и о первичной сдаче. Это никуда не годится…
– Пусть научатся работать быстро, тогда все будет в порядке! – громко сказал Георгий. – Люди не хотят сидеть по три часа в очереди в нашу лабораторию, вот и сдают анализы в других местах!
– Вот с другими местами, наверное, надо прекращать! – нахмурилась главный врач. – Мы должны прежде всего думать о своей лаборатории, а не о чужих. Свою лабораторию мы знаем, верим ей…
– Какое там «верим»? – поморщился Георгий. – Пишут что хотят, только на бумаге половину анализов делают.
– Распространенная практика, – отозвался Данилов.
– …а анализам со стороны мы полностью доверять не можем, – продолжало начальство – Тем более что цветные принтеры сейчас есть у каждого второго, и распечатать фальшивку не составляет никакого труда. И не надо говорить про очереди! По три часа в нашу лабораторию никто еще не сидел! Что, я не вижу, что ли, какие там очереди? Ну, минут тридцать-сорок иногда просидеть можно, да и то не так уж часто такое случается.
– Но если нам приносят анализы из других клиник, мы не можем от них отмахиваться! – сказал кто-то из сотрудников.
– Отмахиваться не надо, Евгений Викторович. Просто скажите, что доверяете нашей лаборатории и попросите пересдать анализы.
– Так половина откажется! – возразил Евгений Викторович. – Что тогда?
– Пусть половина откажется, но другая-то половина пересдаст! – ответила главный врач. – Работать с людьми надо, о коллегах думать, а не только свои талоны строчить! Когда вы активно направляете на анализы в нашу лабораторию, больные вам подчиняются! Когда вы забываете, они или не сдают анализы, или сдают их на стороне. Все зависит от вас. Я подумала и решила, что на какое-то время вопрос с направлением на анализы надо взять на особый контроль. Уж очень много денег недополучает диспансер в результате подобного попустительства.
– И направлять на анализы надо по уму! – вставила заведующая лабораторией. – Помнить про биохимию, про контроль…
– Да, совершенно верно, Людмила Николаевна. Биохимия должна быть у всех, без исключения, мы же не можем правильно лечить человека, не имея представления о том, как функционируют его печень и почки? Помните про мониторинг, своевременно назначайте контроль… В общем, так: не будет премий в лаборатории – не будет их и по всему диспансеру!
Сотрудники недовольно загудели.
– Один – за всех, все – за одного, вот наш корпоративный принцип! – повысила голос главный врач. – Мы вместе делаем одно дело. Так…
– Дела у нас, положим, разные, – сказал Георгий. – У них дела, а у нас так, делишки.
Главный врач обвела глазами сотрудников и, найдя того, кто был ей нужен, пригласила:
– Игорь Венедиктович, выходите сюда, к нам! Выходите, не стесняйтесь, ведь вы так отличились, как никто у нас еще не отличался! Родина должна знать своих героев!
Из самого заднего ряда вперед вышел невысокий широколицый толстяк.
– Кодовое имя – Колобок, – шепнул Георгий.
– Похож, – оценил Данилов.
– Хороший мужик, но косяки пороть мастер.
– Сегодня утром мне позвонила заместитель главврача сто тридцать седьмой поликлиники. – Марианна Филипповна сокрушенно покачала головой. – Вчера она имела удовольствие беседовать по телефону с нашим Игорем Венедиктовичем…
Игорь Венедиктович покраснел и опустил глаза. Совсем как ребенок, самовольно опустошивший домашний конфетный склад.
– …разговор касался двух человек, с положительной реакцией Вассермана, которые были направлены из поликлиники к нам для обследования. Игорь Венедиктович, скажите, пожалуйста, только громко, чтобы все слышали, что вы посоветовали Любови Геннадьевне?
– Поменьше волноваться понапрасну… – не поднимая взгляда, сказал Игорь Венедиктович. – И так забот хватает.
– Это точный ответ? – прищурилась главный врач. – Или нет?
– Более-менее точный, – пожал плечами Игорь Венедиктович, – дословно я не запомнил, суета, прием.
– Как это вас память подводит, – посочувствовала главный врач. – А вот Любовь Геннадьевна хорошо запомнила ваш ответ. По ее версии вы ответили: «Надо поменьше на «эрвэ»[2] направлять, чтобы нам с вами меньше хлопот было». Говорили такое? Или Любовь Геннадьевна придумала?
– Ну… что-то подобное… только не в том самом смысле…
– Смысл тут как раз ясен! – повысила голос Марианна Филипповна. – Если не будем выявлять заболевших, то и заниматься ими нам не придется! Вы сами додумались до этой идеи, Игорь Венедиктович, или подсказал кто?
– Так они же, Марианна Филипповна, всем без разбору назначают «эрвэ»… Прямо поголовно назначают!
– Правильно назначают, Игорь Венедиктович. Умеют люди работать, своевременно выявляют венерические заболевания, помогают нам, а мы, вместо того чтобы сказать спасибо, даем такие вот советы! Вам-то что, а мне за ваши слова в управлении отдуваться придется перед Серафимой Леонидовной. До нее же этот анекдот стопроцентно дойдет, если еще не дошел. Ну как вам в голову могла прийти такая мысль? Я просто шокирована, в самом деле шокирована! Чтобы взрослый человек, врач дерматовенеролог, сотрудник нашего диспансера, ляпнул такое… Ужас!
Игорь Венедиктович громко вздохнул и развел руками.
– Садитесь! – разрешила главный врач. – И запомните, что это было последнее китайское предупреждение! Еще один прокол – и мы с вами расстанемся!
– У Колобка этих проколов сотня, если не больше, – сказал Георгий.
– Как же тогда ему удается оставаться в диспансере? – спросил Данилов.
– У нас надо очень хорошо постараться, чтобы тебя уволили. Хозяйка любит воспитывать, увольнять не любит, – пояснил Георгий и спросил: – А вы к нам как попали?
– С улицы, по собственной инициативе.
Следующим номером программы стала проработка старейшего врача диспансера дерматолога Выгонковой, необоснованно долго державшей больного с обострением псориаза на больничном. Худая, вся какая-то сморщенная словно сухофрукт, Выгонкова бойко отбивала все нападки, мотивируя свои действия заботой о благе больного человека. Старая гвардия обычно непрошибаема. Если Выгонковой не находилось оправдания, она прибегала к ultima ratio[3] – цедила сквозь зубы:
– Я с пятьдесят девятого года работаю врачом и не нуждаюсь в том, чтобы меня поучали.
Данилов прикрыл глаза и подумал, что если не вникать в мелкие подробности, то вполне можно представить, что дело происходит в двести тридцать третьей поликлинике, где он не так давно работал. Все то же самое – один необоснованно продлил больничный, другой продал больничный, третий справку за деньги выдал, а четвертый нахамил пациенту. Что-то сегодня еще никого за хамство и грубость не прорабатывали. Можно добавить к названию диспансера третью букву «К». КВККД – кожно-венерологический клинический культурный диспансер!
