Супруги представляли собой интересную картину. Он такой высокий, темный и порой грозный на вид, а она такая маленькая, нежная, вся какая-то золотистая.
– Я знаю, – ответил Калеб. – И люблю тебя за это. Но даже если ты вполне удовлетворена, то для меня этого недостаточно. Это не то, чего я хочу для тебя. Если бы в Техасе меня оставили в покое, я смог бы дать тебе такую жизнь, какую ты заслуживаешь. А сейчас, когда прожито больше половины жизни, не так-то легко начинать все сначала.
Сара подошла к мужу и нежно обняла его.
– У тебя есть прекрасные лошади, которых можно отвести в форт на следующей неделе. Линда изготовила красивые стеганые одеяла, а у меня накопилось целых два ящика одежды, которую я сшила за последнее время. В Санта-Фе за нее дадут хорошие деньги.
Он взял ее за плечи.
Да, Сара Сакс была искусной портнихой, она даже зарабатывала этим на жизнь, когда жила в Сент-Луисе. Одежда, сшитая ею, была всегда безукоризненна, аккуратна, прочна и красива.
– У тебя хватает заботы по дому, кроме того, ты обшиваешь всех нас. Мне не нравится, что ты вместо отдыха целыми днями работаешь.
Она накрыла ладонями его руки.
– Что произошло на самом деле, Калеб? Ведь дело не только в кобыле, а? Что-нибудь с Томом?
Некоторое время Калеб молча смотрел на нее. Для него Сара оставалась все такой же красивой, как и много лет назад. Для него она всегда будет той семнадцатилетней Сарой, в которую он когда-то влюбился. Сара не отличалась большим ростом, а сейчас казалась совсем маленькой и хрупкой. С возрастом она не набрала вес, и ее талия была по-прежнему тонкой, а кожа упругой и гладкой. Ее зеленые глаза своим блеском сводили Калеба с ума.
Временами Сара плакала оттого, что после Джеймса у нее больше не было детей, а ей так хотелось подарить мужу еще хотя бы одного ребенка. Но Калеба это не волновало. Отчасти он даже рад был тому, что их частые занятия любовью не приводят к зачатию.
– Ты слишком проницательна, Сара Сакс. Ты права насчет Тома. Я все время беспокоюсь о нем.
Он решил, что будет лучше, если Сара не узнает о его встрече с Белым Конем. Зачем тревожить ее предсказаниями индейца? Если рассказать ей о сне, она будет считать себя виновной в том, что удерживает мужа, вместо того, чтобы дать ему возможность жить среди шайенов. Да, именно так она и подумает. Ведь он действительно скучает по жизни настоящего индейца, но все же Сара для него важнее всего на свете.
– Том Сакс уже совсем взрослый и может вполне о себе позаботиться, – пыталась подбодрить его Сара. – Я уверена, что скоро ты получишь от него письмо, в котором он сообщит, что у него все хорошо. А может быть, он встретит женщину, которую полюбит, и будет вновь счастлив. Ведь мы все желаем ему этого, не так ли?
Калеб наклонился и поцеловал жену в щеку.
– Осталось что-нибудь на ужин?
– Ты же знаешь, что я всегда держу еду на плите. Может быть, в один из этих вечеров ты вовремя придешь к ужину.
Он улыбнулся, понимая, что именно этого она и ждет. Они как бы подпитывали энергией друг друга, и это всегда было так. Он выбросит из головы встречу с Белым Конем. Надо жить сегодняшним днем, а думать следует только о том, как улучшить жизнь Сары.
– А где Джеймс? – поинтересовался Калеб.
– Читает в сарае. Ты же его знаешь. Он скорее уткнется носом в книгу, чем будет носиться по округе. У него уже вошло в привычку часами просиживать в сарае, где ему никто не мешает, и я больше чем уверена, если ему не напомнить об обязанностях по дому, он вообще и пальцем не пошевелит. Он даже о еде забывает, только и думает о книгах. Одно хорошо – чтение книг сделает его образованным человеком.
Калеб промолчал. Они с Джеймсом были такими разными, как небо и земля. Он очень любил сына, но между ними постепенно вырастала стена, и Калеб не знал, откуда все это началось. Возможно, между ними не существовало родства душ. Калеб Сакс – индеец, а Джеймс выглядит так, как будто в нем нет и капли индейской крови, и в манере поведения нет и намека на индейское происхождение.
– А Кейл здесь?
– Думаю, он где-то с мальчишками-шайенами, – Сара покачала головой. – Этот сорванец разобьет Линде сердце, Калеб. Он такой дикий, и его целыми днями не бывает дома.
Калеб только ухмыльнулся. Его внук Кейл – настоящий индеец, сын Линды от первого мужа, индейца из племени чероки по имени Ли Белый Камень.
– Его не следует держать около себя. Не стоит и пытаться, – посоветовал Калеб Саре.
Калеб Ли Белый Камень был назван в честь своего деда и отца, но, чтобы не возникала путаница, в семье его звали Кейл. Кейл был всего на полгода моложе своего дяди Джеймса. В декабре ему исполнилось двенадцать лет. Кейл так и не узнал своего отца: тот был убит индейцами из племени команчей еще до рождения сына. Спустя несколько лет Линда вышла замуж за Джейса Парнэлла, и у Кейла появился брат по имени Джон – синеглазый, как отец, и красивый дикой красотой своей матери. Пятилетний Джон был для Линды утешением, поскольку Кейл все больше и больше отдалялся от семьи, проводя почти все свое время среди шайенов, поселения которых были разбросаны вокруг форта Бента.
– Возможно, когда маленький Джон вырастет, он станет настоящей опорой своей матери, – проговорила Сара, входя вместе с Калебом в хижину.
Их небольшое жилище состояло из одной общей комнаты и крохотной спальни для Калеба и Сары, а Джеймс спал в чердачной пристройке, как раз над спальней родителей.
Сара сразу же направилась к плите. Калеб подошел сзади и нежно обнял жену.
– Сегодня был странный день, Сара, – он крепче прижал ее к себе и наклонился, чтобы поцеловать в шею. Слова Белого Коня преследовали его.
От его прикосновения Сара улыбнулась и повернулась к нему лицом. Их губы встретились в поцелуе. Сара поняла, что муж желает ее. Она всегда безошибочно угадывала его желание и никогда не отказывала ему, не только из чувства супружеского долга, но и потому, что сама получала от этого огромное наслаждение.
Калеб отпустил ее и улыбнулся той особенной улыбкой, от которой Сара была готова растаять, но где-то в глубине его глаз она распознала затаенную грусть и отнесла ее за счет того, что он очень скучает по Тому и тяжело переживает потерю лошадей.
Где-то в долине волки, почуявшие падаль, рыли когтями землю, а индейцы, случайно ставшие свидетелями печальной сцены, находились уже далеко отсюда и направлялись на север, где им предстояла борьба за существование и за ту свободу, что еще оставалась у них.
ГЛАВА 2
Теплый ветер дул прямо в лицо Тому Саксу и доносил до него запах Тихого океана. Как приятно нежиться под лучами солнца после изнурительного путешествия через Сьерру-Неваду. Кто бы мог подумать, что здесь – лето. Наверху, в горах, ночами все еще холодно, а кое-где лежит снег, который, возможно, вообще никогда не тает, и с каждой зимой его становится все больше. А тот снег, который все же растаял, потоками живительной влаги устремляется в зеленые долины, превращая их в цветущий рай для фермеров и владельцев ранчо.
