– Вынуждена отклонить ваше предложение, мистер Дюклерк. Я не намерена создавать неудобств вашей сестре, и собираюсь продолжать работать там, где работала. Я певица, и мне нужна практика выступления на публике…
Верджил властным жестом прервал ее монолог.
– Это положительно невозможно. Ваша независимая жизнь окончена, и вы не будете более выставлять себя напоказ на сцене. Пока вы здесь, за вас отвечаю я, а потому извольте соблюдать правила поведения, приличествующие молодой леди.
Бьянка снова посмотрела на упрямого, страшного в своем гневе виконта. Старый сквалыга, ее дед, которого она отродясь не знала, всего несколькими росчерками пера донельзя усложнил ее жизнь, и это было невыносимо. К тому же она не ожидала, что виконт так скоро найдет ее, и не подготовилась к этому разговору.
Верджил скрестил руки на груди – в этой позе он казался очень высоким и сильным. Это была поза короля, только что приказавшего отрубить кому-то голову.
– Завтра моя сестра сопроводит вас с горничной в деревню, – произнес нараспев Верджил, словно диктуя волю сеньора. – Вы не будете обсуждать дела ни с кем, даже с членами моей семьи. А для посторонних версия такова: вас встретили у трапа, и с тех пор вы находитесь под покровительством нашего семейства.
– Если вы увезете меня из Лондона, то только против моей воли, и, по вашему же выражению, это будет называться похищением, а значит, я имею право направить жалобу мировому судье.
Верджил холодно посмотрел на нее.
– Это невозможно по закону, мисс Кенвуд. Я ваш опекун. Пока вам не исполнится двадцать один год или пока вы не войдете замуж, вы находитесь в моей полной власти. Пен, пусть экономка проводит мисс Кенвуд и мисс Ормонд в их комнаты.
Разговор был окончен, и Бьянка, как непослушная школьница, вместе с сонной Джейн была передана с рук на руки женщине, ожидавшей их в коридоре. Расстроенная тем, что план ее провалился, сбитая с толку твердым решением виконта нести за нее ответственность, что явно не вызывало у нее восторга, она последовала за прислугой наверх.
Что-то, сказанное в конце их перепалки, не давало ей покоя. Лишь добравшись до верхней площадки лестницы, она вспомнила эту фразу. «Пока вам не исполнится двадцать один год или пока вы не выйдете замуж, вы находитесь в моей полной власти».
Или пока она не уедет из Лондона. Ведь так?
– Не кажется ли тебе, что ты держался с ней чересчур строго? – осторожно спросила Пенелопа.
– Вовсе нет. – Верджил задумчиво следил за тем, как Бьянка Кенвуд засеменила вверх по лестнице в своих изящных шелковых туфлях без задника. Его продолжали терзать дурные предчувствия.
Ну что за напасть.
– Она здесь чужая, Верджил, ей все здесь незнакомо. А в Америке люди ведут себя более свободно.
– Не верь этому, Пен. Эта юная леди отлично знала, как действовать.
Ну да, действовать, как хочется: попытаться заставить Верджила забыть об ответственности и предоставить ей полную свободу! Верджил отвернулся, думая, что стакан портвейна был бы сейчас весьма кстати. Ему нужно придумать, как подготовить брата и как усмирить мисс Кенвуд, чтобы даже самого отъявленного из повес, каким был его брат, ее поведение не шокировало.
Пенелопа дотронулась до его руки.
– Было так любезно с твоей стороны не поправлять ее, когда она обращалась к тебе «мистер Дюклерк». Ты понимаешь, что все это лишь по наивности. Она была очень смущена, а ты был с ней очень великодушен. Я думаю, ты и впредь будешь держаться с ней так же.
Неужто именно это видела Пен в этих больших голубых глазах? Неужто она видела в них наивность и смущение? Как правило, его старшая сестра, несмотря на ее доброту и оптимизм, проявляла большую проницательность.
– Не нужно объяснений, Пен. Могу поставить тысячу фунтов на то, что мисс Кенвуд не хуже нас с тобой знает, как следует обращаться к виконту.
Глава 2
Верджил бросил слуге промокшую насквозь шляпу и ослабил узел галстука.
– Два стакана виски, Мортон. После такой дороги без этого не обойтись. Когда появится Хэмптон, проводи его наверх.
Всего за десять минут Мортон не только принес напитки, холодную дичь с сыром, но успел также развести огонь в камине библиотеки и просушить одежду Верджила, который, переодевшись в сухое, снова обрел респектабельный вид. Вот только производить впечатление своей солидностью ему было решительно не на кого – в громадном лондонском доме, кроме Мортона и еще двух слуг, никого не осталось, и большая часть комнат пустовала.
Потягивая виски, Верджил удобно устроился возле камина. У него на коленях лежали два гроссбуха. Он заранее знал, что они понадобятся и что ему скажет Хэмптон. Финансовое состояние семейства Дюклерк пришло в упадок. В прошлом году лишь аккуратное ведение дел самим Верджилом избавило их от полного краха.
Однако в последнее время возможности для устройства семейных дел у него почти не было: ждали решения другие неотложные и, кстати, более интересные вопросы, недавно вынудившие его совершить поездку на север.
А теперь на Верджила свалилась новая забота – Бьянка Кенвуд. Эта малышка могла создать столько проблем, что Верджил, лишь подумав об этом, зажмурился.
Перед его мысленным взором снова возник ее образ, что за последние две недели случалось с ним довольно часто. Он всегда представлял ее в том же нелепом костюме в гостиной Пен. Ее стройная аккуратная ножка в шелковой туфельке без задника свисает с козетки, и вид у нее чрезвычайно нереспектабельный. А еще она неисправимая, дерзкая, хитрая и обворожительная…
Обворожительная? Что за странная мысль. Откуда она взялась?
– Мистер Хэмптон пожаловал, – объявил Мортон.
Джулиан Хэмптон вступил в комнату с особым адвокатским выражением на лице, которое он принимал всякий раз, когда мужчины встречались по делу. Он являлся старинным другом семьи, а потому в тех случаях, когда разговор обещал быть неприятным, это становилось для него необходимостью. В прошлом году Верджилу случалось наблюдать у него на лице это выражение не раз.
– Вы изучили их? – поинтересовался Хэмптон, указывая на гроссбухи, и, приняв у Мортона стакан виски, опустился на стул.
– Полагаю, там мало что изменилось.
– Что-то все же изменилось. Кредитоспособность, к примеру. Если бы ваша сестра жила в Леклер-Парке…
– Я не вправе ее неволить.
– Или если бы Данте жил только на свое содержание…
– Он никогда на него не жил, а стало быть, на это нечего и надеяться.
– Вы могли бы объединить фермы и сдать земли в аренду.
– Старая песня, Хэмптон, и вы уже знаете, что я на это отвечу. Ни мой отец, ни мой брат не сгоняли эти семьи с нажитых мест. Я тоже не пойду на это.
