Тихон, топай, — фыркнул Борька, подталкивая ребёнка в спину. — Тебе невместно последним из нас заходить. По уму надо было тебя первым вытолкнуть, но пока тебя нашёл — десяток уже прошёл. Правильно тебе имя подобрали, тишайший.
Ну да, Борис такой, настырный. Он — единственный, кто всегда отыскивал Тихона, куда бы тот не залез в надежде тихонечко почитать. Фанат воинской славы и силы, он и любителя книг пытался приучить к подобному. Но у Тихона был свой резон «косить» от тренировок. И этим резоном с Борькой он делиться не хотел. Не понял бы его княжич, мечтающий о ратных подвигах и воинской славе.
— Давай, давай, не заставляй свою матушку переживать, — с серьёзным лицом сказала княжна Влада. — Она же на сносях, подумал бы хоть о ней.
И да, отношения к женскому полу в этом мире Тихону тоже нравилось больше, чем в предыдущих. В сильном теле — сильный дух. Сильная и, главное, здоровая барышня родит сильного и здорового ребёнка. Нравится ей мечом махать? Так зачем запрещать? Нравится делами домашними заправлять? Милости просим! Но — не в ущерб здоровью и детям. Род должен быть продолжен. Точка. Двое — минимум. Трое — нормально. Четверо — просто отлично. Ну а дальше — по желанию и возможности.
Так что ничего удивительного в том, что матушка Тихона, великая княжна, ждёт четвёртого ребёнка — не было. Здоровье позволяло, целители строго контролировали это. Кстати, те же целители были уверены в том, что четвёртым ребёнком будет девочка. Тихон вдруг понял, что ему жаль, что не увидит вторую сестрёнку. Ну, что делать. Спокойная, размеренная жизнь в достатке, по его мнению, стоила смены фамилии и потери статуса. Главное было не облажаться с выбором новой семьи после гарантированного провала на посвящении. Нет, главное — отбрехаться от того, чтобы зачерпнуть родовой дар полной ложкой. Только бы не встрять, только бы пронесло!
— Понял, осознал, пошёл, — с улыбкой ответил я своим друзьям-товарищам, увидев, как вернулся в зал патриарх. — Удачи вам. И успеха во всех начинаниях.
— Дурень! Ну кто ж перед купелью прощается! — всплеснул руками Велеслав.
— Так он же в приметы не верит, дурень, — мрачно хмыкнул Велерад.
Между прочим, единственные близнецы в окружении Тихона. И единственные, у кого волосы темно-русые, а глаза — серые. И кожа темнее. Южная кровь, разбавленная несколькими поколениями браков с потомственными князьями. И единственные, кто называл лучшего ученика академии «дурнем». Ну, лучшего по всем предметам, кроме физподготовки. Там Тихон только минимальные нормативы и показывал. Для княжича минимальные. В обычной школе любого воеводства эти нормативы будут считаться высокими. Опять же, князья в этом мире — лучшие из лучших во всём. Не без определённых заскоков, конечно, но да. Лучшие. Иначе — не выжить.
Так что на слова близнецов Тихон лишь махнул рукой и вошёл в зал посвящения вслед за патриархом. Ну, да, как и описывали книги, как и рассказывали все знакомые взрослые. Каменный зал, две трибуны по бокам, княжья ложа напротив входа. И прямоугольная купель в полтора роста взрослого человека глубиной, с лестницей-спуском до самого дна. Сам магический источник, кстати, должен был быть где-то там, за пределами зала посвящения. Охраняется пуще княжеской казны, между прочим. Потому что стратегический объект. Источник силы родового дара, той самой магической силы, которую так любили во втором мире Тихона. И которой практически не было в первом.
— Отрок Тихон, готов ли ты посвятить свою жизнь служению Роду нашего великого княжества? — услышал Тихон голос отц…
Нет, даже не батюшки, а уже просто великого князя. Нельзя забываться. Они — дали ему жизнь. Они — подарили ему любовь и заботу. Но Тихон, пришедший в этот мир для другого, не должен тянуть их вниз за собой. Сегодня он перестанет быть княжичем Тихоном Филином. Сегодня они перестанут величать его сыном, а сам Тихон назовёт матушкой и батюшкой иных людей. Так что никаких отцов и мам, никаких матушек и батюшек, лишь великие князь и княгиня. Недостоин.
— Готов, великий князь, — с поясным поклоном отвечает Тихон без тени сомнения и волнения на лице.
Легко не волноваться, если знаешь итог действа с рождения.
— Тогда войди в купель и пусть Род одарит тебя силой своей по твоим способностям.
Ну, он и пошёл. Лишь последний раз окинул взором княгиню и самого князя, запоминая их торжественные образы до мельчайших подробностей и шагнул в воды, наполненные магической силой до отказа. Прямо в туфлях, конечно. Ради посвящения и шилось всё. После посвящения и использоваться-то нигде не будет.
Глава 2
Пир благородных
Шепоток разочарования прокатился по трибунам сразу, как тело десятилетнего отрока поднялось над водами источника родового дара в вихре разноцветных искр.
— Ну, как и предполагали, синих искр хватит на пятерых, а фиолетовых и нет почти.
Великий князь с трудом удержал выражение лица. Чуда не случилось. Источник родового дара не пробудил ни силу, ни дар у второго сына. А ведь ему с пелёнок, с того самого времени, как научился говорить раньше срока, пророчили стать гением, который затмит дар своего старшего брата. Но время шло, разум Тихона продолжал развиваться, а вот силы в теле так и не прибавилось. Ну, а без силы разве будет дар? Да никакого. Слабое тело не удержит благословение Рода. А тело Тихона…
— Красные… Маловато для княжича. Да и для боярича без дара — тоже.
Вот о чём и речь. Силён для мещанина, но слаб для княжича. Чуть хуже — и уже не допустили бы его до купели. Но Тихону повезло, этот тест он прошёл. Хотелось бы большего, но… Как любит повторять Его святейшество патриарх Святополк — на всё воля Творца. Мда.
— Жалко. Хороший паренёк. Начитанный. Я его без книги и не видела никогда.
— Вот именно, что с книгой, а не с мечом. Князьям место на поле брани, а не за столом с пером. Книжному червю и в боярских детях неплохо будет. Не родился воином — так и отойди в сторону, дай дорогу более способным.
И хотелось бы возразить, но…
— А своей дочери скажешь то же, если её кокон таким будет, а?
— И скажу! Или, думаешь, я цену словам не знаю? Каждый отбор кто-то отсеивается. Каждые полгода у нас в семьях кто-то из боярских отпрысков или даже боярских детей оказывается. Так и что теперь? Такова жизнь. Или хочешь, чтоб мы загнили, как романцы, которых бритты полтысячелетия назад порвали?
…было нечего сказать в
