Замечено было, что князья принимали в свою дружину всякого витязя, из какого бы народа он ни был; каждый пришлец получал место, смотря по своей известности; в древних песнях наших читаем, что князь встречал неизвестных витязей следующими словами:
Гой вы еси, добры молодцы!Скажитесь, как вас по имени зовут:А по имени вам мочно место дать,По изотчеству мочно пожаловати.
Так было везде — так было и у нас. В скандинавских сагах читаем, что при Владимире княгиня, жена его, имела такую же многочисленную дружину, как и сам князь; муж и жена соперничали, у кого будет более знаменитых витязей; если являлся храбрый пришлец, то каждый из них старался привлечь его в свою дружину. Подтверждение этому известию находим также в наших старинных песнях: так, Владимир, посылая богатыря на подвиги, обращается к нему со следующими словами:
Гой еси, Иван Годинович!Возьми ты у меня, князя, сто человекРусских могучих богатырей,У княгини ты бери другое сто.
Чем знаменитее был князь, тем храбрее и многочисленнее были его сподвижники; каков был князь, такова была и дружина: дружина Игорева говорила: «Кто с морем советен» — и шла домой без боя; сподвижники Святослава были все похожи на него. «Где ляжет твоя голова, там и все мы головы свои сложим», — говорили они ему, потому что оставить поле битвы, потерявши князя, считалось страшным позором для доброго дружинника; и хороший вождь считал постыдным покинуть войско в опасности: так, Святослав не принял вызова Цимисхиева на поединок, конечно, не из трусости, но из того, чтобы не отделиться от дружины, не покинуть ее на жертву врагам в случае своей смерти. Так, во время похода Владимира Ярославича на греков тысяцкий Вышата сошел на берег к выброшенным бурею воинам и сказал: «Если буду жив, то с ними; если погибну, то с дружиною».
Было уже замечено, что дружина получала содержание от князя — пищу, одежду, коней и оружие. Дружина говорит Игорю: «Отроки Свенельдовы богаты оружием и платьем, а мы босы и наги; пойдем с нами в дань». Хороший князь ничего не жалел для дружины: он знал, что с многочисленными и храбрыми сподвижниками мог всегда приобресть богатую добычу; так говорил Владимир и давал частые обильные пиры дружине; так, о сыне его, Мстиславе, говорится, что он очень любил дружину, имения не щадил, в питье и пище ей не отказывал. При такой жизни вместе, в братском кружку, когда князь не жалел ничего для дружины, ясно, что он не скрывал от нее своих дум; что члены дружины были главными его советниками во всех делах; так, о Владимире говорится, что он любил дружину и думал с нею о строе земском, о ратях, об уставе земском. Святослав не хочет принимать христианства, потому что дружина станет смеяться. Бояре вместе с городскими старцами решают, что должны принести человеческую жертву; Владимир созывает бояр и старцев советоваться о перемене веры.
Кроме дружины войско составляли особые полки, набиравшиеся из народонаселения городского и сельского, к состоянию которого теперь и обратимся. Прежние города славянских племен были не иное что, как огороженные села, жители которых занимались земледелием. Это занятие всего более способствует сохранению родового быта: по смерти общего родоначальника сыновьям его и внукам выгодно поддерживать родовую связь, чтобы соединенными силами обработывать землю. Как же скоро среди народонаселения являются другие промыслы, мена, торговля; как скоро для членов рода является возможность избирать то или другое занятие по своим склонностям, является возможность посредством собственной самостоятельной деятельности приобресть боле других членов рода, то с тем вместе необходимо должно являться стремление выделиться из рода для самостоятельной жизни, самостоятельной деятельности. Различие занятий и мена условливались тем, что среди городов явился новый элемент народонаселения — воинские отряды, дружины князей. В некоторых городах поселились князья, в других — мужи княжие с воинскими отрядами; этот приплыв народонаселения со средствами к жизни, но не промышленного самого по себе, необходимо должен был породить торговлю и промышленность, которые в свою очередь должны были действовать на ослабление прежнего родового быта. Ослаблению родового быта в новых городах, построенных князьями, содействовало и то, что эти города обыкновенно наполнялись народонаселением, собранным из разных мест, преимущественно с севера. Переселенцы эти были вообще доступнее для принятия новых форм быта, новых условий общественной жизни, чем живущее рассеянно, отдельными родами сельское народонаселение; в городах сталкивались чужеродцы, для которых необходимы были новые отношения, новая гражданская связь. Наконец, ослаблению и падению родового быта в городах должно было много содействовать новое военное деление на десятки и сотни, над которыми поставлялись независимые от родовых старшин начальники — десятские, сотские. Что эти начальники сохраняли свое влияние и во время мира, доказательством служит важное влияние, гражданское значение тысяцкого: эти новые формы соединения, новые, чисто гражданские отношения необходимо должны были наносить удар старым формам быта. Появление города пробуждало жизнь и в ближайшем к нему сельском народонаселении: в городе образовался правительственный центр, к которому должно было тянуть окружное сельское народонаселение. Сельчане, которые прежде раз в год входили в сношения с княжескою властью при платеже дани, теперь входили в сношения с нею гораздо чаще, потому что в ближайшем городе сидел муж, княж, посадник; потом, как скоро городское народонаселение получило другой характер, чем прежде, то между ним и сельским народонаселением необходимо должна была возникнуть торговля вследствие различия занятий. С другой стороны, подле городов начали появляться села с народонаселением особого рода: князья, их дружинники и вообще горожане стали выводить деревни, населяя их рабами, купленными или взятыми в плен, также наемными работниками. Так посредством городов, этих правительственных колоний, наносился удар родовой особности, в какой прежде жили племена, и вместо племенных названий встречаем уже областные, заимствованные от главных городов.
Так были положены основы русскому обществу; таковы были перемены, произведенные новыми началами в быте восточных племен славянских. Но легко заметить, что в начертанной картине образования юного русского общества чего-то недостает, и недостает самого главного, недостает — духовного начала. Как в дивном видении ветхозаветного пророка мы видим, что кости складываются с костями, связываются с жилами, облекаются плотию — но духа еще нет в новом теле: этот дух принесен был христианством.
ЧТЕНИЕ ВТОРОЕ
В предшествующую беседу мы видели, как положены были основы русского общества; мы видели, как сложились его части; но мы заметили, что не было еще духовного начала, которое бы дало этим частям духовную связь, духовное единство: это духовное начало явилось вместе с христианством, принесенным в Россию из Византии. Прежде нежели приступим к рассказу о принятии христианства, его распространении и влиянии на новорожденное общество, считаем нужным сказать несколько слов о том князе, которому суждено было сделаться просветителем русского народа. Мы видели, какими способами и путями начало, призванное для установления наряда, исполнило свое назначение в первое время существования русского общества; мы видели, как правительственное начало собирало племена, рассеянные на безмерном пространстве, сосредоточивало их около правительственных центров — около городов; каким образом переводило оно народонаселение из быта племенного в быт областной. С другой стороны, правительственное начало должно было стоять на стороже Русской земли; должно было постоянно защищать это юное общество, эти первые основы общества от непрестанных вторжений степных варваров — потому что Русское государство, передовое государство европейское, основалось на границах степей, на границах Европы с Азиею.
Из князей, которые всего более старались об этом внутреннем наряде, предание выставляет нам два лица, соединенные в нем одним именем, одним прозванием, одинаковым характером деятельности, хотя эти два лица и разных полов: это князь Олег, второй по призвании, и княгиня Ольга, жена Игоря — третьего князя. Предание выставляет одинаковую деятельность этих двух лиц относительно устроения наряда в Земле, указывая, как эти лица старались определить отношения племен к главному центру, к сосредоточивающему началу; как, собирая эти племена, населяли пустынные страны, строили города. Мы сказали, что предание дает обоим этим лицам одно прозвание — «мудрых»; мы знаем, кого обыкновенно народное предание называет мудрыми, кому приписывает это свойство: оно приписывается тем правительственным лицам, которые преимущественно заботятся о внутреннем наряде, о внутреннем благосостоянии общества.
