– А что странного? Так же, как и мы, – отмахнулась Лиля. – Тихо и без толп гостей, в узком семейном кругу…
– Не было у нас узкого семейного круга, – перебил Дементьев. – То есть мои родители как раз были, а с ее стороны – вообще никого, хотя я проверил: Оля выросла без отца, но мать у нее есть, она жива и здорова. Только я ее ни разу в жизни не видел. И никогда о ней не слышал, пока сам не спросил.
– Хм… – тут уже и Лиля растерялась. – Может быть, у них плохие отношения?
– Это определенно так. Как я понял из лаконичного и крайне недовольного ответа Оли, мать не поддержала ее, когда она ушла от мужа. Наоборот, была на стороне того мужика и всячески пыталась убедить Олю, что она сделала глупость, уговаривала вымолить у благоверного прощение и попроситься обратно…
– Вымолить? – переспросила Лиля.
– Да, это была цитата, – хмыкнул Дементьев. – Оля, как я понимаю, так и не простила этого.
– Вот поэтому я и предпочитаю не лезть третьей стороной в чужие отношения! Но я не понимаю, что тебя тогда смущает? Ну, не общается она с матерью, вот и на вторую свадьбу ее не позвала. Все логично…
– Но не совсем логично то, что сразу после свадьбы мы подписали какую-то кучу документов, которые делают меня совладельцем ее дома, участка и машины. У нас даже банковские счета теперь общие, а один она и вовсе открыла на мое имя и перевела туда кучу денег.
Лиля снова нахмурилась. Это уже действительно выглядело странно на фоне всего, что она знала об Ольге Воронцовой, пишущей под псевдонимом Марина Вранова. Та, даже влившись в их стройные ряды, держалась особняком, и было вполне очевидно, что она привыкла в этой жизни рассчитывать только на себя. Вот так скоропостижно выйти замуж и сделать мужа совладельцем всего, что она заработала за последние тринадцать лет? Учитывая, что тот может внезапно уйти хоть завтра, забрав все это с собой? Нет, Дементьев, конечно, так не поступит, но Ольга едва ли может быть в этом уверена.
Если только…
– Она не хочет, чтобы в случае чего мать унаследовала все, что у нее есть, – пробормотала Лиля собственную догадку.
Дементьев удовлетворенно кивнул, очевидно, пришел к тому же выводу.
– Лиля, я понимаю, почему тебе не хочется в это лезть, – заверил он, раздавливая ногой окурок и поворачиваясь к ней. – Но я боюсь. Боюсь, что ей что-то угрожает, а я не понимаю, что именно. Будь то тараканы у нее в голове, коих, прямо скажем, до фига и больше, или какая-то внешняя угроза… Мне нужно знать, чтобы защитить ее.
Лиля тяжело вздохнула и отвернулась, а Дементьев, продолжив сверлить ее взглядом, проникновенно добавил:
– Пожалуйста.
– Киров – это же большой город, да?
– Очень приличный, – кивнул Дементьев. И добавил, правильно уловив ее мысль: – Не Питер, конечно, но гостиницы там неплохие.
– То есть, если я туда поеду, уже сегодня вечером смогу принять душ…
– И выпить чашку ароматного свежесваренного кофе. И поужинать в ресторане.
– Умеешь уболтать, чертяка речистый, – рассмеялась Лиля. – Я попытаюсь, Володь. Потому что все, перечисленное тобой, действительно выглядит странно. Но я ничего не обещаю.
– Я понимаю. Мне достаточно, чтобы ты попробовала. Спасибо. И будь готова выехать через полчаса.
14 июля 2017 г., 14.30
Московская область
До поместья Безликого Егор добрался уже во второй половине дня. Хотя за год глаза привыкли к роскоши этого места, он все равно даже мысленно не мог назвать его «загородным домом», поэтому предпочитал слово «поместье», хотя точно не знал его значения. Просто от него веяло чем-то значительным и огромным, каким, собственно, и были и особняк, и окружающая его территория со строениями поменьше.
Приехал Егор, как всегда, на своей машине. Собственных водительских прав он по малолетству еще не имел, поэтому его повсюду возил водитель – молчаливый грозный громила в темном костюме и с короткой стрижкой. Вероятно, непосвященный сторонний наблюдатель считал, что мужик этот заодно выполняет и функцию охранника, но на самом деле Егору такая защита не требовалась. Несмотря на худощавое телосложение, он прекрасно мог за себя постоять.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
У входа в особняк прибывшего встретила местная охрана, теперь хорошо знавшая его и в лицо, и по имени.
– Добрый день, Егор Константинович. Вас уже ждут.
Он снисходительно кивнул, на мгновение задавшись вопросом, каково охраннику величать по имени-отчеству парня вдвое его младше. Однако тут же отбросил эти мысли: тут уж кто чего и когда смог достичь.
Егор знал, куда идти, но его все равно проводили, даже не предложив помочь с небольшим свертком, который он держал в руках: знали, что такие вещи простым смертным не доверяют.
В гостиной ждали двое: Карягин, когда-то приведший Егора в Ковен, и Магда – временно исполняющая обязанности главы. Пока из всего круга он знал только их и один раз встречался с хозяином дома, которого со временем должен был заменить.
Увидев Егора, Магда приветливо улыбнулась, но ее алчный взгляд едва скользнул по его лицу и мгновенно сфокусировался на свертке. Туда же уставился и Карягин. Егор не стал их томить и поторопился снять обертку, демонстрируя изящно отделанную шкатулку. Для верности он открыл ее, показав необычную статуэтку, вращающуюся на постаменте внутри. Обычно в таких шкатулках прятались крохотные балерины, но в этой под гипнотическую тренькающую мелодию кружилась фигурка широкоплечего пузатого мужчины.
– О, прекрасно, – благоговейно выдохнула Магда, осторожно забирая шкатулку из рук Егора. Она сразу опустила крышку, заставляя мелодию смолкнуть. – Двенадцатая. Осталась последняя.
– И наполнится она уже совсем скоро, – возбужденно добавил Карягин.
Они оба продолжали смотреть на драгоценную для них шкатулку, поэтому не заметили тень, пробежавшую по лицу Егора.
– А что будет потом? – поинтересовался он как бы между прочим.
Этот вопрос давно его волновал, но он все молчал, стесняясь то ли выказать интерес, то ли выдать собственную неосведомленность. Но теперь любопытство возобладало над желанием выглядеть всезнающим и равнодушным.
– Ну, когда вы соберете все тринадцать шкатулок. Что вы будете с ними делать? Они ведь заполнены и больше не исполняют желания.
Карягин и Магда синхронно посмотрели на него, а потом недоуменно переглянулись. То ли сами не знали, что он не в курсе, то ли просто удивились его наглости.
– А ты знаешь, что произойдет, когда все тринадцать шкатулок наполнятся? – вопросом на вопрос ответила Магда.
Егор почувствовал глухое раздражение. Стал бы он спрашивать, если бы знал? Но внешне он постарался остаться спокойным, лишь равнодушно пожал плечами.
– Понятия не имею. Что-то грандиозное?
– О да, – кивнул Карягин, вновь переглянувшись с Магдой. – Сила, что исполняет желания, освободится.
– То есть… джинн перестанет быть рабом лампы? – уточнил Егор. Голос его прозвучал разочарованно. – А вам-то что с этого?
Карягин и Магда снова переглянулись. На этот раз Егору показалось, что они общаются взглядами: обсуждают, стоит ли рассказать ему все.
– Он, скорее всего, к тому моменту станет одним из нас, так что все равно придется рассказать, – произнес Карягин, пытаясь поставить точку в молчаливом споре. – Почему бы и не сейчас?
Магда недовольно вздохнула, но все же объяснила:
– Сила, плененная шкатулками, освободится не сразу. Этот джинн, как ты его называешь, станет свободен на тринадцатый день после заполнения тринадцатой шкатулки. Но если до того момента тринадцать сильных магов образуют круг и проведут со шкатулками определенный ритуал, то джинн окажется порабощен ими до тех пор, пока не умрет последний из тринадцати.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Порабощен? – переспросил Егор. – В смысле?
– Он будет обязан выполнять наши желания, – улыбнулся Карягин. – Любые желания, понимаешь? В любом количестве. Без какой-либо платы.
– Халявный безлимит, – с пониманием протянул Егор, чувствуя, как его заражает волнительное предвкушение, какое явно испытывали Карягин и Магда.
