ЭЛИНОР. Меня это волнует только потому, что это так волнует тебя.
ГЕНРИ. Я могу тебя удивить, Элинор. Все эти годы я сражался, торговался так, как если бы я вообще жил только ради того, что случится после моей смерти. Сейчас у меня есть кое-что другое, ради чего стоит жить. Я ненароком набрел на возможность мирной жизни.
ЭЛИНОР. В канун Рождества?
ГЕНРИ. После смерти Людовика и пока Филипп подрастал, драться за Францию было не с кем. В период этого затишья я обнаружил, сколь полезно издать новый закон или установить более справедливые налоги, или творить суд, решая, кому из двоих крестьян принадлежит корова. Ну, вот, сейчас французский мальчик уже вырос, а мне опротивела война.
ЭЛИНОР. Вернись к своей проблеме, Генри. Скажи, что хочешь от меня, «чтобы я предана тебе была, иль предала тебя, иль сдалась тебе на милость»?
ГЕНРИ. Дай мне немного покоя.
ЭЛИНОР. Немного? Почему так скромно? А как насчет вечного покоя? А ты знаешь, в этом что-то есть.
ГЕНРИ. Если ты пойдешь против меля, я буду крушить тебя любыми средствами.
ЭЛИНОР. Конечно, я не сомневаюсь.
ГЕНРИ (подает ей руку). Нас там ждет сотня придворных, которым мы должны явиться как любящая пара.
Они стоят торжественно, с царственной осанкой.
ЭЛИНОР (вперяя в него взор, страшно и странно оскаливаясь). Ужели в этом взоре не видишь ты любви огромной?
ГЕНРИ (кивает и с такой же гримасой). Да, да, любовь без памяти и нежность.
ЭЛИНОР (когда они, сохраняя величественную осанку и важность, двигаются к дверям). Генри?
ГЕНРИ. Мадам?
ЭЛИНОР. Ты когда-нибудь любил меня?
ГЕНРИ. Нет.
ЭЛИНОР. Отлично. Это делает мою задачи еще приятней.
ЭЛИНОР и ГЕНРИ выходят. Свет постепенно гаснет. Полное затемнение.
Картина третьяКомната ЭЛИНОР. Некоторое время спустя. При свете мы видим ЭЛИНОР, сидящую у стола. Она завертывает рождественские подарки. Входит РИЧАРД.
РИЧАРД. Я пришел. Что ты хотела?
ЭЛИНОР. Просто поговорить. Нам с тобой давно не удавалось побыть вдвоем. Когда это было, мой ягненочек, два года назад? Ты хорошо выглядишь. Война тебе на пользу. Мне рассказывали о тебе. Я следила за всеми твоими бойнями на расстоянии. Прошу тебя, садись.
РИЧАРД. Это что — аудиенция, колыбельная с пряниками или. засада?
ЭЛИНОР. Будем надеяться, что это воссоединение. Почему ты так неумолим? Я послала за тобой, чтобы сказать, как мне снова нужна твоя любовь, но не могу это выговорить, глядя на такое лицо.
РИЧАРД. Подумать только, что понадобилось — моя любовь! Да зачем она тебе?
ЭЛИНОР. Ради нее самой. Какая может быть иная причина?
РИЧАРД. Ну, хорошо, скажешь потом, когда сочтешь нужным.
ЭЛИНОР. Я плету сети интриг, готовлю заговоры. Я все время что-то замышляю. А как иначе может королева вести себя в тюрьме? Но у меня есть нечто большее, чем ето. Мой разум цел. Так почему же, когда я говорю, что люблю сына, мне не верят?
РИЧАРД. На твоем месте я бы попробовал другой ход. Меня не переполняют чувства к тебе, и нет опасности, что они перельются через край.
ЭЛИНОР. Ты тупой мальчик.
РИЧАРД. Да что ты?
ЭЛИНОР. Туп, как пустой мотив: ля, ля, ля, без конца и на одной ноте. Я порвала с церковью, потому что мне стало скучно. Могу порвать и с тобой.
РИЧАРД. Со мной ты никогда не порвешь. По крайней мере, пока я держу Аквитанию.
ЭЛИНОР. Ты думаешь, мною движет любовь к недвижимому имуществу?
РИЧАРД. Я полагаю, что ты хочешь вернуть Аквитанию. Такая обманщица, как ты, когда захочет пить — просто так воды спросить не может.
ЭЛИНОР. Если я столь лжива, почему же ты не уходишь? Не стой здесь, щелкая клыками. Либо ты меня любишь, мой ягненок, либо оставляешь меня.
РИЧАРД. Оставить вас, мадам? С искренним удовольствием.
ЭЛИНОР. Уход так прост. Сначала шаг ногою левой, потом шаг ногою правой.
Входит ДЖОН, в радостном возбуждении; за ним следует ДЖЕФФРИ.
ДЖОН. Мамочка.
ЭЛИНОР. Помолчи, сынок. Мамочка сражается.
ДЖОН. Папа идет с условиями договора.
ЭЛИНОР (собирает свои свертки и встает). Он, несомненно, сказал вам, в чем они заключаются.
ДЖОН. Ему не надо было этого делать. Неужели ты думаешь, я не знаю, кто возьмет верх?
ЭЛИНОР. Конечно, ты знаешь, дорогой. Он уже изложил эти условия Филиппу? (Кладет свертки в сундук- скамью).
Входят ГЕНРИ, за ним ЭЛИС.
ГЕНРИ. Еще нет, но вскоре мы примем его. Надеюсь, вы все будете присутствовать.
ЭЛИНОР (садясь на скамью). Нам изложат условия или ты пришел просто подразнить нас?
ГЕНРИ. Ничего подобного. Условия таковы.
РИЧАРД (перебивает). Что ты уступаешь Филиппу? Что отдаешь из моего?
ДЖОН. Что бы у тебя ни было, все перейдет ко мне.
ДЖЕФФРИ. А что из себя представляет то ничего, которое получу я?
ГЕНРИ. Побойтесь бога, ребята, не можете вы все трое быть королем.
РИЧАРД. Мы все можем попробовать.
ГЕНРИ. Сейчас это беспредметно. В договоре указано, что ты женишься на Элис, и ты женишься на ней. Я хочу, чтобы ты наследовал мне, Ричард. И Элис, и корону. Я отдаю тебе и то и другое.
РИЧАРД. У меня нет чувства юмора. Будь оно, я бы расхохотался.
ГЕНРИ. Я плохо с тобой обошелся, да?
РИЧАРД. Ты умно обошелся со мной и хорошо.
ГЕНРИ. Не продолжай. Я намерен сделать то, что задумал.
ДЖОН. А как же я? Я же твой любимец! Именно меня ты любишь.
ГЕНРИ. Джон, я не могу ничего поделать. (Подталкивает ДЖОНА к РИЧАРДУ). Стань рядом с Ричардом. Ну, видишь разницу? Можешь ты удержать то, что я бы дал тебе? Сумеешь ты победить его в сраженьи?
ДЖОН. Ты мог бы.
ГЕНРИ. Но, Джон, меня же не будет.
ДЖОН (хватает ГЕНРИ за руку). Давай схватимся с ним сейчас.
ГЕНРИ. А как это сделать? Я не вижу способа победить его. Для меня это тоже потеря. Все мои мечты в отношении тебя разбились.
ДЖОН. Ты обманул меня.
ГЕНРИ. Никогда не хотел этого.
ДЖОН. Ты никуда не годишься как отец, тебе это известно?
ГЕНРИ. Очень сожалею, Джон.
ДЖОН. Нет, пока не очень. Но я сделаю что-нибудь ужасное, и вот тогда ты будешь жалеть.
ЭЛИНОР. Ты отрепетировал все это или импровизируешь?
ГЕНРИ. Помилуй бог, женщина, взгляни на факты.
ЭЛИНОР. На какие? Их так много.
ГЕНРИ. Сила, вот единственный факт. (Показывает на РИЧАРДА). Он наш самый способный сын. И разве он не самый сильный? Как я лишу его короны? Он просто сам ее возьмет.
РИЧАРД. Нет, ты заставишь меня драться за нее, я тебя знаю. Так просто ты мне ничего не давал.
ГЕНРИ. Правильно — не давал. Ты получишь Элис и королевство, но я получу то, что мне нужней всего на свете. Если ты станешь королем, Англия останется в целости. Я обеспечу это. Теперь все твое — и девочка, и корона, и все эти темные кровавые дела. С тебя довольно. (Выходит).
ЭЛИС. Не знаю, кого и поздравлять. По крайней мере, не меня. (ЭЛИНОР). Ну, вот, ты и получила меня для твоего Ричарда. Как тебе это удалось? Ты называла его кудрявым барашком или говорила о том, как тебе нравится жить в твоем замке?
ЭЛИНОР. Все ложь, но именно это я и говорила.
ЭЛИС. Куда ни посмотришь, одни короли, королевы, всё важные фигуры, и только я одна — пешка. Мне совершенно нечего терять — это делает меня опасной. (Выходит).
ЭЛИНОР. Бедный ребенок.
ДЖОН. Бедный Джон. А кто скажет «бедный Джон»? Перестаньте плакать хором! Господи, да загорись я ярким пламенем, не найдется ни души, которая хотя бы пописала на меня и сбила это пламя.
РИЧАРД. Вот огниво и трут, давай попробуем.
ДЖОН. Как он меня ненавидит! За что? За что меня ненавидеть? Я что, старший сын? Я — наследник? Я — герой? Мои какие прегрешенья? Кого-нибудь я в детстве обидел, обделил? Когда мне было шесть лет, а тебе шестнадцать, я зверствовал над тобой? Что еще?
ЭЛИНОР. За все, что я могла сделать тебе, прости меня.
