— Ага! — обрадовался щербатый.
Плохо он знает этого упрямого неупокойника. Но теперь ему представится шанс познакомиться с ним получше, а остальным не стоит ему мешать.
Остальные — это толстяк-интендант, догнавший свою лохматую лошадь и наблюдавший за столкновением издали, и Брюс, благоразумно отступавший в кустах на другой стороне дороги ровно до тех пор, пока кусты перестали именоваться придорожными.
За спиной свистело и взрыкивало. Один раз в разрыве древесных крон Брюс даже успел увидеть неурочную радугу. Но любоваться работой профессионалов он предоставил исключительно интенданту, а сам задержался лишь на несколько минут, чтобы выжать насквозь вымокшую одежду.
Что ж, признаем использованное заклятие непригодным для успокоения активной нежити.
Брюс мысленно сделал пометку на пестрой странице давно сгинувшей в пожаре книги.
* * *
— …К баронессе-то гости пожаловали. — Тетка в пестрой тростниковой шляпе, восседавшая на облучке телеги, лениво тряхнула вожжами и покосилась на товарку, что сочно хрупала яблоком рядом.
Еще пять доверху наполненных корзин источали медовый яблочный аромат за их спинами, в телеге. Кроме ранних яблок там же стояла еще пара клеток, накрытых полотном. В клетках явственно скрежетало.
— Кто ж такие? — подхватила разговор обладательница яблока, обмахиваясь краем платка в свободной руке.
Было жарко. Ветер чуть дышал. Невесомые сети, расставленные вдоль дороги для ловли воздушных рыб, едва колыхались, а уж поплавки-флюгеры и вовсе не шевелились.
— Настоящий маг из округа. У меня свояк на переправе, так он грамоту видел. Хотя и без грамоты мага от человека за так отличишь!
— Да неужто? С баронессиной дочки, что ли, опять выписали проклятие снимать?
— Бедняжка… — Вожжи легонько щелкнули, понукая лошадей, а возница слегка пригорюнилась в тени широкополого шляпного конуса.
Тяжкая доля баронской дочки заняла ее на пару яблочных укусов, сделанных ее бессердечной товаркой.
То, что на молодой наследнице баронессы лежит проклятие, знали в округе все. Вот только никто не знал, в чем именно заключается это проклятие. Поэтому во время нечастых выездов девицы в народ подданные забывали вовремя поклониться, увлеченные поиском следов проклятия на юной повелительнице.
Да уж не такой и юной, если честно. Девицам из знати и в семнадцать уже поздновато отчий кров покидать…
— Баронесса-то уж, небось, и не надеется дочку замуж сбагрить. За двадцать девке, а все никак… — Яблочница ловко сплюнула зернышко, угодив в замешкавшуюся воздушную рыбину. — Последний-то из претендентов скоренько ноги, говорят, унес. Вроде, аж с Мокрой земли заманивали посулами… А он сбег.
— Снова в тину свою нырнул. Небось, климат ему наш не по душе пришелся.
— Или дочка баронская… Бедняжка, — повторила возница с какой-то иной интонацией.
— Я слыхала, что одного из претендентов она вот прямо при всем честном народе спросила, а верно ли, что его нос так же крив, как его… э-э, мужское достоинство?
Собеседницы с удовольствием захихикали, спохватившись лишь, когда вспомнили о присутствии пассажира.
— Не поймешь, чего ей надо. — Тетка сплюнула то ли очередное зернышко, то ли дежурное заключение.
— Говорят, у нее душа каменная, и в этом ее заклятие. — Шлепнули в ответ вожжи по лоснящемуся лошадиному крупу.
— Неудивительно, что от нее женихи шарахаются. — Любительница яблок со вкусом хрупнула, ставя в теме сочную точку.
— Почти приехали! — заверила Брюса тетка на облучке, повернувшись. В тени шляпных полей ее лицо казалось почти черным, а зубы — ярко-белыми. Такие шляпы привозили с дождливых земель. Там их носили вместо зонтов круглый год.
Брюс вежливо кивнул. Старая, еще с допотопных времен и оттого прочно заговоренная дорога покатилась вниз с холма. Отсюда уже стало различимо и все селение в долине, окаймленной с одной стороны мрачноватым лесом, с другой — цепью пологих гребенчатых гор.
Как Стогоры опасались разрастись настолько, чтобы их обозвали городом (и заставили платить повышенные налоги), так и гряда возвышенностей переросла звание холмов, но не решалась превратиться в полноценные горы. Зато их было много. Сто — не сто, но не меньше трех десятков.
На одной из гор, на скальной проплешине, маячил упитанный баронский замок, защищенный каменным драконом. Примерно раз в месяц гранитные складки приотворялись, недели две мутный глаз равнодушно озирал окрестности, и замшелые веки снова смыкались. То ли дракон изредка вспоминал о своих обязанностях, то ли просто длинно моргал.
После Триединой войны и ссоры воздушных и земных магов каменному дракону не взлететь больше. Да и представить эдакую махину в небесах было жутко.
— А торговля хорошо пошла сегодня. — Тетки переключились на дела насущные, любовно окинув взглядом корзины и подскакивающие клетки.
— Ой, надолго ли… — Собеседницы дружно вздохнули. — Лето только началось, а палит-то как!..
Теперь уже все трое посмотрели на восток, где над горизонтом небо воспаленно багровело. Солнце еще не скатилось за горы, но его уже почти нельзя было различить в кирпичного оттенка дымке. Закатное зарево сгинуло в этом багрянце бесследно, как акварель в крови.
Брюс знал, что это иллюзия, но все равно казалось, что оттуда тянет, как из печи, жаром.
— Торф опять гореть станет, — напророчила любительница яблок, поперхнулась и закашлялась.
— И выжарки с пустошей полезут. Может, для того мага зазвали?
— А что он против выжарок?
— Эх, не зря люди к Золотым землям перебираются, скоро тут и вовсе житья не станет!
— Да кто ждет их на тех Золотых землях?
— Главное, зацепиться. Там, болтают, и последний бедняк в золотых ботах по золоту ходит.
— Жестко, небось. Не растопчешь, — усомнилась практичная слушательница. — Эдак все ноги в кровь собьешь.
— Ниче! Авось притерпишься. Если уж пятки в кровь стирать, так всяко лучше золотом, чем свиной кожей.
— По мне так и здесь неплохо… Вот только бы пекло поменьше. Муж у меня из города водопляс заказал, дорогущий! — с притворным оханьем, густо замешанным на затаенной гордости за расточительство супруга, тетка победно глянула на товарку.
Та ее разочаровала.
— Да был у меня водопляс. Заговора на неделю хватило, а потом скакать перестал и вместо воды только пыль выплевывал… Не для нашей жары та игрушка, только половики все полиняли.
— Фирма хорошая… С гарантией, — не сдавалась огорченная собеседница. Поджала губы, в сомнении покосившись на небо, безжалостно расплавленное солнцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
