отца пришлось принять ее и… критиковать.
– Доктор Лори задохнулся, – повторила она, – случайно, мистер Трант?
– Мы… надеемся на это, миссис Брэнауэр.
– Нет никаких улик, указывающих на преступника?
– Ну, если это был несчастный случай, миссис Брэнауэр, то преступника не может быть.
– Кора! – воскликнул Брэнауэр.
– Как глупо с моей стороны! – Она мило покраснела. – Но прелестная дочь доктора Лори, какой шок для нее!
Брэнауэр тронул Транта за руку. После первого личного потрясения он сразу же вновь стал попечителем – попечителем университета, казначей которого лежал мертвым в своем кабинете как раз в тот момент, когда его счета должны были быть представлены Совету директоров. Он поспешно отпустил жену.
– А теперь, Трант, давай поднимемся наверх.
Президент Джослин машинально встретил пожатие Брэнауэра и почти кратко ознакомил президента попечительского совета с фактами в том виде, в каком он их обнаружил.
– Не хватает ста тысяч долларов, Джослин? Это самоубийство? – президент попечительского совета был возмущен этим обвинением.
– Я не вижу другого решения, – ответил президент, – хотя мистер Трант…
– И я мог бы оправдать его!
Лицо попечителя побелело, когда он посмотрел вниз на мужчину на кушетке.
– О, Лори, почему я откладывал встречу с тобой до последнего момента?
Он повернулся, роясь в кармане в поисках письма.
– Он прислал в эту субботу, – жалобно признался он. – Я должен был сразу же прийти к нему, но я никак не мог заподозрить такого.
Джослин прочитала письмо с выражением растущей убежденности на лице. Оно было написано четкой рукой мертвого казначея.
– Это объясняет все, – решительно сказал он и перечитал письмо вслух:
"Дорогой Брэнауэр! Я молю вас, поскольку у вас есть жалость к человеку, за плечами которого шестьдесят лет честной жизни, столкнувшемуся с бесчестьем и позором, прийти ко мне как можно скорее. Прошу вас, не откладывайте это позже понедельника, умоляю вас.
Джеймс Айджори."
Доктор Рейланд закрыл лицо руками, а Джослин повернулся к Транту. На лице молодого человека было выражение глубокого недоумения.
– Когда вы это прочли, мистер Брэнауэр? – наконец спросил Трант.
– Он написал это в субботу утром. Его доставили ко мне домой в субботу днем. Но я уехал на машине со своей женой. Я не получил его, пока не вернулся поздно вечером в воскресенье.
– Тогда вы не могли прийти намного раньше.
– Нет! И все же я мог бы что-нибудь предпринять, если бы подозревал, что за этим письмом скрывается не просто позор, но самоубийство.
– Позор, возможно, но не самоубийство, мистер Брэнауэр! – резко прервал его Трант.
– Что?
– Взгляните на его лицо. Оно белое и с четким профилем. Если бы он задохнулся, то посинел бы и распух. Прежде чем включили газ, он был мертв, убит…
– Убит? Кем?
– Человеком, который был в этой комнате прошлой ночью! Человеком, который сжег эти бумаги, заткнул замочную скважину, включил газ, устроил остальные эти театральные представления и ушел, оставив доктора Лори вором и самоубийцей, чтобы… защитить себя! Двое мужчин имели доступ к университетским фондам, вели эти записи! Один лежит перед нами и человек, который был в этой комнате прошлой ночью, я бы сказал, был другим, – он взглянул на часы, – человеком, который в девять часов еще не появился в своем офисе!
– Харрисон? – хором воскликнули Джослин и Рейланд.
– Да, Харрисон, – твердо ответил Трант. – Я определенно предполагаю, что он тот человек, который был в комнате прошлой ночью.
– Харрисон? – презрительно повторил Брэнауэр. – Невозможно!
– Насколько невозможно? – вызывающе спросил Трант.
– Потому что Харрисон, мистер Трант, – возразил президент попечительского совета, – лежит бес сознания в Элджине из-за автомобильной аварии в субботу днем. С тех пор он находится в больнице Элджина, почти без чувств.
– Как вы это узнали, мистер Брэнауэр?
– Я помог многим молодым людям получить здесь должности. Харрисон был одним из них. Из-за этого, я полагаю, он заполнил мое имя в строке "кого уведомить" удостоверения личности, которое он носил с собой. Врачи больницы уведомили меня об этом как раз в тот момент, когда я выезжал из дома на своей машине. Я видел его в больнице Элджина в тот день.
Молодой Трант пристально посмотрел в спокойные глаза президента попечительского совета.
– Тогда Харрисон не мог быть тем мужчиной, который был в комнате прошлой ночью. Вы понимаете, что это означает? – спросил он, побледнев. – Я предпочел, – сказал он, – чтобы он был Харрисоном. Это удержало бы как доктора Лори от того, чтобы стать вором, так и любого его близкого человека от того, чтобы стать человеком, который убил его здесь прошлой ночью. Но поскольку Харрисона здесь не было, сам казначей, должно быть, знал об этом преступлении, – он ткнул пальцем в погашенный вексель, – и скрывал это от своего близкого друга, который пришел сюда с ним. Вы видите, как ужасно это упрощает нашу проблему? Это был кто-то достаточно близкий к Лори, чтобы заставить его скрывать это как можно дольше, и кто-то достаточно близкий, чтобы знать о привычках казначея мастерить, так что даже в большой спешке он мог сразу подумать о газовых щипцах в личном ящике для инструментов Лори.
– Джентльмены, – напряженно добавил молодой ассистент, – я должен спросить вас, кто из вас троих был в этой комнате с доктором Лори прошлой ночью?
– Что? – прозвучал вопрос в трех разных интонациях из их уст – изумление, гнев, угроза.
Он поднял дрожащую руку, чтобы остановить их.
– Я понимаю, – продолжал он скороговоркой, – что, выдвинув одно обвинение и доказав его ложность, я теперь выдвигаю гораздо более серьезное, которое, если я не смогу его доказать, должно стоить мне моего положения здесь. Но я делаю это сейчас снова, напрямую. Один из вас троих был в этой комнате с доктором Лори прошлой ночью. Кто? Я мог бы сказать в течение часа, если бы я смог по очереди отвести вас в психологическую лабораторию и подвергнуть тестированию. Но, возможно, мне это и не нужно. До завтрашнего вечера я надеюсь, что смогу сказать двум другим, для кого из вас доктор Лори покрывал это преступление и тем, кто в ответ убил его в воскресенье вечером и оставил его нести двойной позор как самоубийцу.
Не оглядываясь, он выскочил из комнаты и, сбежав по ступенькам, покинул кампус.
В пять часов того же дня, когда Трант позвонил в дверь доктора Джослина, он увидел, что мистера Брэнауэра и доктора Рейланда провели в личный кабинет президента раньше него.
– Доктор Рейланд и мистер Брэнауэр пришли, чтобы выслушать отчет коронера, – объяснил Джослин. – Лори умер не от удушья. Завтрашнее вскрытие покажет причину его смерти. Очевидно, в комнате был еще
