Читаем без скачивания Последнее слово техники - Иэн Бэнкс

Я сидела как раз напротив двери каюты Ли'ндана. Он вышел, всё ещё беседуя с Тель Гемадой. Это не мешало Ли развлекаться, подбрасывая бразильские орехи в воздух и пытаясь поймать их ртом на ходу. Тель была в восторге. Ли подбросил один орех особенно высоко и попробовал поднырнуть, подстраиваясь под его неожиданную траекторию, но неудачно, и, споткнувшись, врезался в стул, на который я закинула ноги (и да, я всегда изображаю бездельницу на борту корабля; понятия не имею, почему). Ли перекатился с боку на бок, выискивая исчезнувший из виду бразильский орех. У него был озадаченный вид. Тель с усмешкой покачала головой, потом распрощалась с ним. Она принадлежала к числу неудачников, пытавшихся составить хоть какое-то представление о принципах земной экономики, и даже такое временное облегчение ей было в радость. Помнится, весь тот год экономистов на корабле легко было узнать по их безумному виду и глазам навыкате. А Ли… что ж, Ли просто был парень себе на уме, вечно ввязывавшийся в какие-то состязания с кораблём.

— Спасибо, Ли, — сказала я, отдёргивая ногу от перевёрнутого стула. Ли лежал на полу, тяжело дыша и глядя на меня ополоумевшим взглядом. Через некоторое время он с явственным усилием разлепил губы, и я увидела орех, крепко зажатый между его зубов. Он сглотнул, поднялся на ноги, приспустил брюки на половину длины и неторопливо обошёл вокруг ствола дерева.

— Как для моего роста, оно просто превосходно, — объяснил он, видя, что я удивлённо воззрилась на него.

— Для твоего роста не будет так уж превосходно, если корабль поймает тебя за этим занятием и пошлёт сторожевой нож по твоим следам.

— Я могу отсюда контролировать действия господина 'Ндана, но не собираюсь сопровождать их ничем более, кроме этого краткого комментария, — сказал маленький дрон, вылетевший из пальмовой кроны. Это был один из дронов, построенных кораблём для наблюдения за стайкой птиц, оказавшихся на пальме в момент её переноса на борт; птиц следовало кормить и убирать за ними (корабль весьма гордился тем, что каждая порция их помёта почти немедленно растворялась в воздухе). — Однако я нахожу его поведение несколько тревожащим. По всей вероятности, он хотел бы сообщить нам, что он чувствует, размышляя о Земле, или, по крайней мере, поговорить об этом со мной, а может статься, — и это ещё хуже, — что он и сам в точности не знает, чего ему надо.

— Всё куда проще, — ответствовал Ли, обнажая член. — Мне надо отлить.

Он бесстыдно присел на корточки и затем игриво взъерошил мои волосы, прежде чем взвиться в воздух и шумно опуститься на моей стороне колодца.

— Писсуар в твоей каюте вышел из строя, не так ли? — пробормотал дрон. — Не пойми это как осуждение…

— Я слыхал, ты опять собираешься в дебри уже завтра, — сказал Ли, скрестив руки на груди и серьёзно глядя на меня. — Я свободен нынче вечером, да впрочем, и прямо сейчас. Я мог бы оказать тебе небольшие знаки внимания, если тебе так угодно; последняя ночь в компании хороших парней перед возвращением в стан варваров.

— Небольшие? — уточнила я.

Ли улыбнулся и энергично зажестикулировал обеими руками.

— Ну, скажем так, приличия возбраняют…

— Нет.

— Ты совершаешь ужасную ошибку, — сказал он, подпрыгивая на одном месте и похлопывая себя по животу. С отсутствующим видом он посмотрел в направлении ближайшей столовой. — Я и правда в отличной форме. А этим вечером совсем не занят.

— Вероятнее всего, что в последнем ты не солгал.

Он просиял, пожал мне руку и чмокнул в щёку, после чего убрался прочь. Ли был из тех, кто не прошел даже базовый тест на соответствие земной гуманоидной норме — чтобы замаскировать свои телеса и шевелюру, ему понадобилось бы нечто большее, чем простая физическая коррекция. Если быть точным, он больше всего смахивал на помесь Квазимодо с лесной обезьяной. Но я думаю, что вы бы вряд ли удивились, повстречав его в рядах менеджеров по продажам IBM[16]. Проблема коренилась в том, что он не мог и часа прожить, не ввязавшись в какую-нибудь ссору или драку. Такие места, как Земля, вырабатывают собственный кодекс приличия и накладывают на поведение соответствующие ограничения. Ли не был способен с ними примириться.

Несмотря на то, что надежд попасть на Землю у Ли не было, он с удовольствием проводил неформальные занятия по предполётному инструктажу людей, отправлявшхся с заданиями на поверхность планеты. Хотя его бы выслушали всё равно, выступления Ли отличались особой лаконичностью. Он входил, говорил что-то вроде: «Основное правило заключается в следующем: большей частью то, что вам предстоит открыть, окажется полным дерьмом» (Эта формулировка Закона Старджона лишь несущественно уступает общепринятой. — Примеч. дрона.) и уходил восвояси.

— Госпожа Сма… — Маленький дрон облетел вокруг моей головы и устроился в дупле, предварительно убедившись, что Ли ушёл. — Надеюсь, что вы не откажете мне в незначительной услуге, когда завтра отправитесь обратно.

— Какого рода? — спросила я, на время отвлекаясь от Реганы и Гонерильи.

— Я буду вам очень признателен, если вы поговорите кое с кем в Париже перед тем, как вернуться в Берлин.

— Я… не думаю, что это будет трудно, — сказала я. В Париже мне бывать ещё не доводилось.

— Отлично.

— А в чём проблема?

— Да нет никакой проблемы. Но… я просто хочу, чтобы вы проведали Дервлея Линтера. Просто поговорите с ним немножко, вот и всё.

— Угу.

Я была немало удивлена, с чего бы вдруг кораблю это понадобилось, и с ходу выстроила гипотезу (впоследствии оказавшуюся ошибочной). Капризный, подобно всем остальным кораблям, с какими я встречалась в Контакте, обожает заговоры и интриги. Эти устройства подчас убивают кучу времени на розыгрыши и многоуровневые разводки и маленькие тайные планы, ловят любую возможность подтолкнуть людей вести себя так, сказать это, сделать то, — просто для прикола.

Капризный прослыл мастером таких проделок. Отягчающим обстоятельством служила его полнейшая уверенность в том, что именно он знает, как будет лучше для всех остальных. Он даже пытался разместить членов экипажа таким образом, чтобы за время полёта они могли создать как можно больше семей или вступить в тесные отношения иного рода. Мне показалось, что и теперь он замышляет нечто в этом роде, обеспокоенный моей недостаточной сексуальной активностью в последнее время, а особенно тем, что последние несколько моих сексуальных партнеров были женского пола (Капризный всегда выступал ярым сторонником гетеросексуальных отношений).

— Ладно, но сперва объясни мне хоть немного. Как у него дела?

Дрон попытался выбраться из дупла. Я привстала, сгребла его в охапку и усадила на обложку Короля Лира, лежавшего у меня на коленях. Затем перекрыла его полосу сенсорного восприятия так, чтобы сделать единственно доступным ему (как я надеялась) лишь мой сверкающий сталью взор, и спросила:

— К чему ты клонишь, чёрт побери?

— Ни к чему! — возопила машина. — Я просто решил, что тебе будет полезно побеседовать с Дервлеем и обменяться с ним мнениями о Земле и её обитателях. Синтезировать их, если угодно. Вы ещё не встречались с тех пор, как прибыли туда, и я бы хотел проанализировать идеи, которые у вас возникнут в ходе дружеской беседы… в частности, меня интересует, что он думает по поводу должного сценария контакта, если мы всё-таки решим его осуществить. И что мы должны, по его мнению, делать, если всё-таки откажемся от контакта. И всё. Не надо с меня скальп снимать, дорогуша Сма.

— Гм, — я кивнула. — Ну хорошо.

Я отпустила дрона. Он немедленно поднялся в воздух.

— Сладчайшая моя, — сказал корабль, и аура дрона воссияла розовым, что означало его исключительно дружеские намерения, — не надо с меня скальп снимать.

Я показала на книгу у себя на коленях.

— Ну что же, займись своим Лиром, а я полетел.

В кроне промелькнула птичка, за ней следовал почти вплотную другой дрон, а от него не отставал другой, — тот, с кем я только что говорила. Я почесала в затылке. Они что, соревнуются, кто первый перехватит помёт?

Я смотрела им вслед, пока птица и два робота не улетели по коридору, как призраки давно отгремевшей воздушной битвы; потом вернулась к…

Сцена 4. Французский лагерь. Входят барабанщик, цветоносец, Корделия, врач и солдаты.

Глава 3

Бессилен я перед лицом твоей красы

Не то чтобы Капризный был не в себе. Нет. Со своей работой он справлялся исключительно квалифицированно. Насколько мне было известно, ни один из его розыгрышей никому не причинил вреда… по крайней мере, физического. Однако вам следует вести себя поосторожнее с кораблём, коллекционирующим снежинки.