и громко, мой презрительный взгляд был направлен на Богов. — Вы боитесь и завидуете мне, потому что я могу уничтожить Богов и вселенную, хотя у меня нет причин делать это. Но вы никому не позволяете быть могущественнее себя, поэтому пытаетесь уничтожить меня, пока я еще в стадии обретения сил. Суд, черт побери.
— Твое мерзкое рождение запрещено, — прошипел Зевс. — Мы уничтожали монстров менее незаконных, чем ты.
Мои суженые оскалили зубы на Зевса, но все равно не могли издать ни звука.
— Тем не менее, мы дадим тебе шанс доказать свою невиновность, — добавил Аид, бросив косой взгляд на своего сына, прежде чем снова обратить свой жадный взгляд на меня. — Точно так же, как мы дали каждому обвиняемому последнюю возможность оправдать свою вину.
Я фыркнула. Мне не нужно было ничего доказывать этим ублюдкам. Однако я также знала, что если я не буду играть по их правилам, мы не сможем уйти. Моя сила пока не могла сравниться с объединенными силами изначальных Богов, а силы моих возлюбленных были приглушены.
— Не попадайся на их удочку, Селеста, — предупредил мой отец у меня за спиной.
У меня не было выбора.
— Я согласна, — сказала я. Сучки, давайте поиграем.
— Мы позволим тебе уйти с одной парой. Только с одной, — сказал Аид с жестокой улыбкой. — Остальные трое проведут остаток своих жизней в Вечной тюрьме вместо тебя.
Все мои суженые напряглись вокруг меня, ожидая, что я поставлю одного из них выше остальных.
— Нет, — сказала я, едва сдерживая ярость. — Я не буду выбирать.
Аид вздохнул.
— Как насчет того, чтобы пойти на компромисс, только в этот раз? Ты берешь с собой троих, но оставляешь одного. Я даже облегчу тебе задачу. Если ты оставишь Гектора и отпустишь его, я возьму с собой своего сына, и вы все уйдете из Тартара.
Я сглотнула и взглянула на Гектора. Он посмотрел прямо на меня, страдание было в его сапфировых глазах. Затем, секунду спустя, он кивнул, желая, чтобы я согласилась на сделку.
Это было лучшее, что мы могли получить от Богов. Аид предлагал мне легкий выход. Все, что мне нужно было сделать, это передать Гектора его отцу, и мы с остальными моими парами ушли бы свободными. Гектор тоже не был бы заключен в тюрьму. Аид мог бы даже снова сделать его бессмертным. Как Бог Смерти, он обладал этой властью.
Любой мог бы подумать, что я буду гребаной идиоткой, если откажусь от этого предложения.
Но я была Мэриголд, и я была чертовски упряма.
Я надеялась, что все мои пары и я вместе сможем вернуть Гектору его бессмертие. Нам больше никто не был нужен. И я бы никогда не отказалась от него. Я вспомнила те душераздирающие, мрачные часы, когда думала, что потеряла своего Гектора. Одна мысль о вечной разлуке с ним выворачивала меня наизнанку.
— Гектор — моя душа, — сказала я. — Я не потеряю его.
— Тогда выбери себе пару, которая значит для тебя меньше, и мы заберем ее, — раздраженно сказал Аид.
Я прикусила губу, когда молчание затянулось, напряжение повисло в воздухе. Все затаили дыхание, ожидая, кого я выберу. Это было похоже на худшее реалити-шоу, от которого люди когда-то сходили с ума до эры Великого слияния.
А теперь Боги и Титаны были в восторге от шоу, о котором люди уже не помнили.
Это не имело никакого отношения к предоставлению мне возможности доказать свою невиновность. Боги просто хотели развлечься моей болью и разорвать связь, которую я разделяла со своими парами.
Может быть, мне стоит показать им свою версию шоу, хотя папа предупреждал меня не соглашаться ни на какую сделку, которую предлагали Боги.
— Не стесняйся оставить моего сына и забрать остальных, — предложил Арес, с готовностью присоединяясь к игре. — Мой неблагодарный сопляк — печально известный плейбой, паршивая овца в семье. Если ты не хочешь, чтобы он приводил больше женщин в постель, которую ты делишь со всеми другими своими мужчинами, было бы разумно бросить его сейчас.
Бог Войны хотел так поиздеваться над своим сыном.
Из груди Акселя вырвалось низкое урчание. Он не мог говорить, но он определенно не хотел, чтобы его бросили. Он всегда хотел, чтобы я выбрала его.
— Аксель был моей первой любовью, — сказала я. — Я не оставлю его ни за что на свете.
Я украдкой бросила на него быстрый взгляд, и его золотистые глаза засияли благодарностью и обожанием ко мне. За его любовью ко мне скрывался гнев. Он хотел убить Богов за то, что они заставили меня пройти через это. Глубже, чем его гнев, в его сердце таилось страдание от жестокости отца.
Темные эмоции моих возлюбленных сотрясали мои стены через нашу брачную связь. Они были опустошены и разъярены тем, что не смогли защитить меня от своих отцов, а ведь они были самыми могущественными мужчинами на Земле. Ярость продолжала нарастать во всех них. В любой момент она могла протаранить шлюз и разрушить преграду Зевса к ним.
— Итак, остаются мой внебрачный сын и сын моего брата, — сказал Посейдон. — Интересно. Зак был бесчувственным зомби целую вечность. Каким-то образом он ожил в твоей постели. Или, может быть, он все тот же зануда. Я думаю, мой брат-король не будет возражать привести его на Олимп, чтобы дисциплинировать и перевоспитать. Что касается моего внебрачного сына, о существовании которого я и не подозревал, я, вероятно, мог бы использовать его. По крайней мере, он может нести вещи за меня. Так кто же это будет? Ты оставишь полукровку Зевса или моего? Выбирай сейчас, отродье демона. Время на исходе.
Холодная ярость захлестнула Зака, и Пакстон растянул свои полные губы, обнажая зубы, как дикая пантера.
— Возможно, нам следует позволить нашим внебрачным сыновьям тоже высказаться на суде, — предложил Зевс.
Намерения Богов теперь были ясны как хрусталь. Они работали над разрывом священной связи между моими парами и мной.
Зевс махнул рукой, чтобы вернуть голоса моим суженым.
— Будьте героями. Каждому из вас, кто выйдет и отречется от демонического отродья, будут прощены все
