Через несколько минут барахтанья в снегу, я очутился на первом этаже здания. Замер, прислушиваясь. Сначала мне показалось, что в главном корпусе, вернее, в его каркасе царит полная тишина, но в следующую минуту я услышал негромкие голоса и шаги. Голоса доносились сверху, а вот шаги звучали совсем рядом.
Я быстро спрятался за массивную колонну, поддерживающую перекрытия второго этажа. Кто-то осторожно крался с той стороны, куда направилась Красавина. Она ли это? Я три раз мигнул фонариком. Бредущий остановился и тоже помигал в ответ. И в этот момент свет мигнул три раза из другого конца помещения.
Мы сошлись у лестницы, которая вела на следующий этаж. Сблизив головы, чтобы можно было говорить шепотом, поделились наблюдениями. Никто ничего не заметил, но голоса сверху слышали все. Я предложил свой план. Мои сообщники с ним согласились. Да и вряд ли в этих условиях можно было придумать что-нибудь лучше. И я приступил к выполнению своей части. Уже не скрываясь, даже насвистывая, я принялся подниматься по ступенькам. На втором этаже было темно и тихо, но сверху падали красноватые отблески и пахло дымком. Кто бы там ни тусил сейчас, они явно жгли костер.
На площадке третьего этажа я встретил часового. Похоже, это был кто-то из трех хулиганов, с которыми мне уже приходилось иметь дело, но вот кто именно, я не понял. Темно. Увидев меня, часовой свистнул и рванул наверх. Я, не торопясь, последовал за ним. Да, они и в самом деле разожгли на четвертом этаже костер. Натаскали досок и подпалили. У костра топталось четверо пацанов, включая часового, которого я вспугнул. Четвертым был Зимин. Лицо у него было испуганным, но увидев меня одного, он промолчал. Молодец! Зато заговорил один из трех, уже не малолетних, преступников:
— Ты чё приперся, учитель? — спросил он. — Мы тебя сюда не звали.
— А ты кто такой, чтобы меня спрашивать?
— Я — Борзый! — ответил он. — Король заречных.
— Погодь-погодь! — сказал я. — Не тебя ли я тогда на Клавку уронил?.. Ну как триппер или сифак подхватили? Лечитесь?..
— Валить его надо, Борзый, — предложил тот, кого я спугнул на лестнице.
Позади меня раздался хруст, я стремительно обернулся. Так и есть. Это был Мишаня Гришин. На этот раз не в форме. Зато в руках у него имелся толстый дрын, которым продажный ментяра помахивал, словно прутиком. Я поудобнее перехватил монтировку. Вечер переставал быть томным. И тут на сцене появился еще один герой. Кто бы сомневался, что он окажется здесь. На вечно кислой роже второго, куда более продажного ментяры, гуляла улыбка победителя. В отличие от своего подельника, Рогоносец зачем-то вырядился в милицейскую форму. Во всяком случае — шинелька с капитанскими погонами и шапка с кокардой на нем красовались. Что ж, тем хуже для него.
— Что здесь происходит? — осведомился он.
Присутствующие промолчали. И пацаны и старший сержант понимали, что все это спектакль. А я — тем более.
— Я спрашиваю, что здесь происходит⁈ — повысил голос Киреев. — Что за незаконное сборище?
И снова никто и не пискнул, лишь слышались сочные шлепки, когда оборотень без погон, по фамилии Гришин, постукивал дубинкой по своей мясистой ладони.
В продолжение представления, Эдвин показал пальцем на Серегу и приказал:
— Что это у тебя за пазухой⁈ Выкладывай!
Зимин посмотрел на меня растерянно. Я кивнул, и он принялся расстегивать пальтишко. На пол с сухим стуком посыпались коробки.
— Та-ак, украл что-то? — проговорил капитан из ОБХСС. — Подними!
Восьмиклассник опустился на корточки и принялся подбирать коробки.
— Товарищ старший сержант, — продолжал распоряжаться Рогоносец. — Оформите изъятия… А вы, — он ткнул пальцем в сторону Борзого и то ли Фомки, то ли Сарая,— будете понятыми.
Зажав дрын под мышкой, Мишаня достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги, боком обогнул меня — боится, гнида! — и передал капитану. Тот развернул лист, сделал вид, что прочитал эту заранее составленную филькину грамоту, и удовлетворенно кивнул.
— Все верно! — проговорил Киреев. — Присутствующий здесь несовершеннолетний Зимин Сергей Севостьянович, четырнадцати лет, учащийся восьмого «Г» класса средней общеобразовательной школы номер двадцать два, привез, украденные им в аптеке… Вот черт, номер аптеки забыли вписать… Украденные им лекарственные препараты для того, чтобы передать их преподавателю физической культуры той же школы Данилову Александру Сергеевичу, двадцати двух лет… Изъятие произвел капитан милиции Киреев Сильвестр Индустриевич, в присутствие понятых Хромова Ефима Аркадьевича и Борзикова Николая Васильевича… Понятые, распишитесь!
Хулиганы не сдвинулись с места. Скорее всего, их подписи уже стояли под этим липовым протоколом.
— Спасибо, товарищи понятые! — тут же подтвердил мою догадку капитан. — Старший сержант Гришин, задержите гражданина Данилова.
Мишаня хмыкнул и, вынув из кармана штатской куртешки наручники, двинулся ко мне.
— Только сунься, урод! — буркнул я.
Оборотень без погон лениво замахнулся на меня своей дубинкой, видимо, полагая, что я испугаюсь. Не на того нарвался. Второй раз безнаказанно огреть себя по башке я не дам. Ударом ноги, без разворота, я выбил у него дрын, да так, что вывихнул кисть. Во всяком случает Гришин взвыл и затряс пострадавшей рукой.
Однако его рано было считать обезвреженным противником. Подхватив дубинку левой рукой, он снова бросился на меня, словно шашкой нанося хлесткие удары. Пришлось пару раз уйти с линии атаки, прежде чем я подловил его и врезал со всей дури под дых. Сложившись пополам, противник рухнул на колени.
— Оказание сопротивления сотруднику органов охраны правопорядка при исполнении служебных обязанностей, — удовлетворенно произнес Рогоносец. — К тому же — при свидетелях.
— Кончай ты уже ломать эту комедию, Сильва! — отмахнулся я. — Думаешь, запугал пацанов, так они будут молчать?
— А куда они денутся? — хмыкнул Киреев. — За каждым из них разные делишки числятся… Даже за твоим любимчиком, Зиминым. Как-никак — дважды покушался на государственную собственность… Ну, а так как делал он это не по собственной инициативе, а будучи принуждаем своим классным руководителем, то…
— Серега, — обратился я к своему подопечному, — пошли по домам, поздно уже…
И я двинулся к нему.
— А ну стоять! — заорал капитан.
— Сан Сеич! — в ужасе выкрикнул восьмиклассник.
Я обернулся. В руке у Рогоносца был «ПМ» и целился он в меня. Можно было метнуть в него монтировкой, но за спиной у меня был мой ученик. Поэтому я
