– А что предпринимается, Митрофан Иванович, для борьбы с танками противника в ночных условиях? Ведь в последнее время, как вы знаете, враг, используя специальные приборы и различные осветительные средства, может прибегнуть к ночным атакам.
– Мы предусмотрели и этот вариант, – ответил Неделин. – Недавно в дивизиях мы провели занятия, на которых демонстрировали действия расчетов противотанковых орудий с практическим ведением огня по макетам и трофейным танкам ночью даже при слабой видимости, а также искусственном освещении «наступающего противника».
– А как предполагаете создавать это освещение в реальном бою?
– В каждой батарее созданы сигнально-осветительные посты, которые имеют ракетницы и по установленной команде будут периодически освещать вражеские цели.
– А достаточно ли этого?
– Нет, недостаточно. Кроме того, для ослепления атакующих фашистов и освещения местности предусмотрено использование прожекторов, авиационных и артиллерийских осветительных бомб и снарядов.
– А как обстоят дела с боеприпасами и горючим? – продолжал задавать вопросы Федор Иванович.
– Приняты меры, чтобы артиллерия имела необходимое количество боеприпасов в боевых порядках и, кроме того, неснижаемый суточный запас не менее одного боекомплекта на складах дивизии, – ответил Митрофан Иванович.
– Ну что ж, – заключил командующий фронтом, – вроде бы все у вас предусмотрено. Только прошу вас согласовать эти мероприятия с Семеном Павловичем Ивановым и отразить их в общем плане операции.
Следует отметить, что командующий артиллерией своими конкретными и обоснованными предложениями по важнейшим мероприятиям оказывал большую помощь маршалу Толбухину и начальнику штаба фронта генералу С.П.Иванову. Они, в свою очередь, всегда с особым вниманием и уважением выслушивали мнение М.И.Неделина и хорошо относились к его штабу. Это способствовало повышению авторитета Митрофана Ивановича, создавало уверенность в работе генералов и офицеров-артиллеристов.
Принципиальные вопросы Митрофан Иванович Неделин обычно согласовывал с начальником штаба генерал-полковником Семеном Павловичем Ивановым, а затем утверждал отработанные документы у командующего и члена Военного совета фронта. Его указания по боевому применению артиллерии были обязательны не только для артиллерийских, но и для общевойсковых командиров и начальников.
Митрофан Иванович нес ответственность и за противовоздушную оборону, которая организовывалась и осуществлялась на основе единого фронтового плана. При этом зенитное артиллерийское прикрытие войск и тыловых объектов возлагалось на зенитные группы армий и фронта, а также на 9-й корпус противовоздушной обороны генерал-майора артиллерии Е.А.Райнина. Силы и средства ПВО тесно взаимодействовали между собой и с истребительной авиацией 2-го и 3-го Украинских фронтов...
Наступление противника ожидалось со дня на день. Все генералы и офицеры штаба артиллерии были начеку. Дежурили дни и ночи. Сам Митрофан Иванович находился при командующем войсками фронта. В соседнем укрытии выполняли свои обязанности ближайшие помощники Неделина: Софронин не отходил от карты и телефонов ВЧ; Дорошенко держал связь с 46-й гвардейской армией; Бельдиев – с 26-й армией; Инашвили дежурил в разведуправлении, получая и добывая там необходимую информацию о противнике.
Тревожные сведения поступили на КП фронта в ночь на 6 марта. Враг внезапно, без проведения артиллерийской подготовки, форсировал реку Драва и нанес удар по частям 3-й югославской и 1-й болгарской армий. Затем на рассвете 6 марта последовал второй удар по 57-й армии. Но эти два удара были отвлекающими. Их удалось быстро пресечь огнем орудий и минометов.
И только в 8 часов 15 минут противник начал артиллерийскую подготовку на главном направлении между озерами Веленце и Балатон. Спустя 30 минут в атаку перешли 1-я танковая дивизия СС «Адольф Гитлер», 12-я танковая дивизия «Гитлерюгенд» и 25-я пехотная дивизия венгров. Фашисты ввели в сражение свыше 300 танков и штурмовых орудий.
Однако на сей раз они действовали осторожнее, чем в январе – феврале. Да и наша оборона была намного сильнее прежней.
Развернулось упорнейшее сражение, в котором все решала дуэль гитлеровских танков и нашей артиллерии, напряженная борьба в воздухе.
От несмолкаемого орудийного гула, рева реактивных минометов закладывало уши. Казалось, бесшумно двигаются вражеские танки, так как лязг гусениц заглушался разрывами мин, снарядов, бомб. Горели немецкие «тигры» и «пантеры». Но противник вводил в бой все новые и новые резервы.
Несмотря на героизм наших пехотинцев, самоотверженность артиллеристов и мастерство летчиков, сдержать натиск танковой лавины врага не удалось. Около 100 танков с пехотой пробились на стыке 4-й гвардейской и 26-й армий и к исходу дня вклинились в позиции 30-го стрелкового корпуса на глубину 3-4 километра. Создалась угроза прорыва нашей главной полосы обороны. Чтобы не допустить этого, командующий фронтом приказал командиру 18-го танкового корпуса генералу П.Д.Говоруненко выдвинуть на вторую полосу обороны восточнее и юго-восточнее Шерегельеша две танковые бригады. Сюда же спешно выходила 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия 35-го гвардейского стрелкового корпуса из состава 27-й армии генерал-полковника С.Г.Трофименко. На заранее подготовленный рубеж обороны в районе Щаркерестура направлялся танковый полк 1-го гвардейского механизированного корпуса генерал-лейтенанта танковых войск И.Н.Руссиянова, а южнее его развертывалась 21-я стрелковая дивизия 26-й армии.
Одновременно с этим Неделин произвел маневр артиллерией фронта. Он в течение дня и ночи подтянул к угрожаемым направлениям дополнительно 30 артиллерийских и минометных полков.
Принятые меры заставили противника снизить темпы продвижения. 8 марта командующий 6-й немецкой танковой армией генерал Дитрих вынужден был ввести в сражение еще две танковые дивизии. Атаки следовали одна за другой. Танки наступали в несколько эшелонов, группами по 50-70 машин. Причем в первом эшелоне находились «тигры» и «пантеры» с десантами автоматчиков.
Чаще всего немецкие танки начинали атаки после сильной авиационной и артиллерийской обработки нашей обороны. «Тигры» и «пантеры» выходили на высоту, откуда хорошо просматривалось остальное пространство, и, остановившись, открывали огонь с дистанции 1300-1500 метров. Затем, приблизившись на 200-300 метров, они делали короткую остановку и усиливали огонь. Немецкие автоматчики спешивались с танков, пытались с флангов просочиться на наши огневые позиции. «Тигры» и «пантеры» в это время поддерживали их с фронта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
