ГЛАВА 17
Данте & Вивиан
Данте
После инцидента в «Lohman & Sons» Вивиан все-таки пообщалась с одним из наших психотерапевтов. Она никогда не рассказывала о своих сеансах, но к тому времени, когда мы приехали на Бали, ее сон улучшился, и она в основном вернулась к своей обычной остроумной, саркастичной сущности.
Я сказал себе, что мое облегчение не имеет никакого отношения к ней лично и что я просто рад, что она находится в хорошем расположении духа, чтобы встретиться с моими родителями.
— Ты уверен, что твои родители живут здесь? — Вивиан уставилась на виллу перед нами.
Скульптуры ручной работы усеивали лужайку в буйстве основных цветов, а у входной двери в избытке звенели ветряные колокольчики. Гигантские подсолнухи прорастали по стенам в брызгах желтой и зеленой краски.
Он выглядел как нечто среднее между роскошной виллой и детским садом.
— Да. — Это место было написано Янисом Руссо. Входная дверь распахнулась, явив массу вьющихся каштановых волос и кафтан длиной до пола. — Приготовься.
— Дорогой! — воскликнула моя мама. — О, как я рада тебя видеть! Мой маленький мальчик! — Она бросилась к нам и обняла меня в облаке пачули. — Ты похудел? Достаточно ли ты ешь? Достаточно спишь? Достаточно занимаешься сексом?
Вивиан замаскировала свой смех деликатным покашливанием.
Я скривилась, когда моя мать отстранилась и осмотрела меня критическим взглядом.
— Здравствуйте, мама.
— Прекрати. Я сказала тебе называть меня Янис. Ты всегда так формальна. Я виню Энцо, — сказала она Вивиан. — Его дедушка был настоящим приверженцем правил. Ты знаешь, что однажды он выгнал кого-то со званого ужина за то, что тот использовал не ту вилку? Начался целый международный инцидент, потому что гость был сыном посла ООН. Хотя, если честно, вы ожидаете, что сын посла ООН будет знать, какая вилка используется для салатов, а какая — для блюд. Не так ли?
Вивиан моргнула, казалось, ошеломленная вихрем энергии перед ней.
— А теперь позволь мне взглянуть на тебя. — Моя мать отпустила меня и положила руки на плечи Вивиан. — О, ты прекрасна. Разве она не прекрасна, Данте? Скажи мне, дорогая, чем ты пользуешься для своей кожи? Она просто сияет. Аргановое масло? Муцин улитки? La Mer... —
Вивиан поймала мой взгляд поверх головы матери. Помоги мне, умолял ее взгляд.
Мой рот растянулся в неохотной улыбке.
При всей чрезмерной пылкости моей матери, она была права. Вивиан была красива. Даже после двенадцатичасового перелета она сияла так, что это не имело ничего общего с ее внешностью.
Странное чувство пронеслось у меня в груди.
— Да, — сказал я. — Она такая.
Глаза Вивиан немного расширились, а моя мама засияла еще сильнее.
Мы смотрели друг на друга с замиранием сердца, пока голос моего отца не разнесся по лужайке.
— Данте! — Он вошел в парадную дверь, худой и загорелый, в льняной рубашке и шортах. — Рад тебя видеть, сынок. — Он хлопнул рукой по моей спине, прежде чем заключить Вивиан в медвежьи объятия. — И тебя, моя невестка! Не могу поверить! Скажи мне, Данте когда-нибудь брал тебя с собой на подводное плавание?
— Э—э, нет.
— Нет? — Его голос зазвучал громче. — Почему, черт возьми, нет? Я говорил ему, чтобы он взял тебя на дайвинг с тех пор, как вы обручились! Знаешь, мы зачали Луку после...
Я вмешался, прежде чем мои родители смогли смутить себя и меня еще больше.
— Оставь ее в покое, отец. Какой бы увлекательной ни была история зачатия Луки, мы хотели бы освежиться. Это был долгий перелет.
— Конечно. — Моя мать порхала вокруг нас, как драгоценная колибри. — Идемте, идемте. Мы приготовили для тебя комнату. Лука приедет только вечером, так что второй этаж пока в вашем распоряжении.
— Так вот какая у тебя семья, — сказала Вивиан, когда мы последовали за моими родителями на виллу. — Они... не такие, как я ожидала.
— Не позволяй их фасаду хиппи обмануть тебя, — сказал я. — Мой отец все еще Руссо, а мать работала консультантом по управлению. Попроси их отказаться от кредитных карт и действительно пожить в тяжелых условиях и посмотришь, насколько они смягчатся.
Просторная двухэтажная вилла была наполнена натуральным деревом, кремовыми вязаными изделиями и яркими произведениями местного искусства, украшающими стены. На заднем дворе находился бассейн—инфинити и студия йоги под открытым небом, а четыре спальни были разделены пополам между первым этажом, где жили мои родители, и верхним.
— Это твоя комната. — Моя мама с размаху распахнула дверь. — Мы привели ее в порядок специально для тебя.
Рот Вивиан распахнулся в шоке, а в основании моего черепа расцвела мигрень.
— Мама.
— Что? — невинно спросила она. — Не каждый день мой сын и будущая невестка приезжают на День благодарения! Я подумала, что ты захочешь более романтическую атмосферу для своего пребывания.
Мигрень распространилась по моей шее и за глаза с пугающей скоростью.
Романтическая обстановка в представлении моей матери была для меня кошмаром.
Лепестки красных роз устилали пол. Ведерко с охлажденным шампанским стояло на тумбочке рядом с двумя хрустальными фужерами, а у основания кровати с балдахином лежали коробка конфет, презервативы и полотенца, сложенные в форме лебедей. На стене напротив кровати висел портрет нашей с Вивиан пары под блестящим баннером с надписью «Поздравляем с помолвкой!».
Это выглядело как чертов номер для новобрачных, только было бесконечно ужаснее, потому что все это устроила моя собственная мать.
— Как, черт возьми, ты достала портрет? — потребовал я.
— Я использовала фотографию с твоей помолвки в качестве вдохновения. — В глазах моей матери сверкнула гордость. — И как тебе это, нравится? Это не самая лучшая моя работа, но у меня сейчас небольшой творческий спад.
Я собиралася убить кого-нибудь до конца поездки. Не было никакого способа обойти это.
Будь то моя мать, отец или брат, это должно было случиться.
— Это прекрасно, — сказала Вивиан с любезной улыбкой. — Ты прекрасно запечатлела момент.
Я ущипнул себя за переносицу, в то время как моя мать покраснела.
— О, ты слишком милая. Я знала, что ты мне понравишься. — Она похлопала Вивиан по руке. — В любом случае, я оставлю вас двоих, чтобы вы устроились. Если вам понадобятся
