Они не знают, что мы существуем.
Ошеломленный, я дернулся назад, разрывая хватку на моей футболке. Голос ребенка все еще звучал в моей голове, невозможно, но это случилось. Все еще не веря в случившееся, я смотрел, как офицер берет его на руки и уносит прочь. Еще более странно то, что именно об этом мне говорил Люк.
Этот ребенок не был таким, как Кэт или я. Этот ребенок был чем-то абсолютно иным.
Кэти
Блин!
Ребенок только что разоружил около пятнадцати мужчин и, вероятно, обезоружил бы еще больше, если бы Арчер не поразил малыша транквилизатором. Если быть честной, я продолжала теряться в догадках от того, что только что видела и кем собственно был ребенок. Невероятно, но Дэймон выглядел еще более напуганным, чем чувствовала себя я. Внутри меня загудел страх. Ребенок что-то ему сделал?
Оттолкнувшись от стены, я бросилась к Дэймону:
— Все нормально?
Он пробежал рукой по волосам, кивнув.
— Кому-то нужно доставить этих двоих в их комнаты, — сказал сержант Дэшер, сделав глубокий вдох, а потом резким голосом принялся раздавать приказы дальше. Арчер придвинулся к нам.
— Подождите. — Я сжала руку Дэймона, отказываясь сдвинуться с места. — Что это было?
— У меня нет времени на разговоры. — Глаза Дэшера сузились. — Доставь их обратно в комнаты, Арчер.
Гнев поднялся во мне, горький и мощный.
— Уделите нам время.
Дэшер вскинул голову, а я метнула в него свирепый взгляд. Дэймон молча поддержал меня, уставившись на сержанта. Мышцы под моей рукой напряглись.
— Тот ребенок не был Лаксеном или гибридом, — сказал он. — Думаю, вы, парни, должны дать нам прямой ответ.
— Он — то, что мы называем Истоком, — ответила Нэнси, встав позади сержанта. — Как новое начинание: Исток — идеальный вид.
Я открыла рот, затем закрыла. Исток — идеальный вид? Я чувствовала себя так, словно оказалась внутри плохого научно-фантастического фильма, за исключением одного: все это было реально.
— Действуйте, сержант. Я уделю им свое время.
Она наклонила голову, встретившись с недоверчивым взглядом Дэшера.
— И я хочу полный отчет о том, как и почему произошли два инцидента с Истоками в течение двадцати четырех часов.
Дэшер громко выдохнул через нос.
— Да, мэм.
Я ошеломленно наблюдала за тем, как он щелкнул каблуками и развернулся, но мое подозрение, что именно Нэнси заправляла шоу, подтвердилось.
Она вытянула руку в сторону одной из закрытых дверей.
— Давайте присядем.
Держа Дэймона за руку, я последовала за Нэнси в маленькую комнатку, в которой находился только круглый стол и пять стульев. Арчер, наша вечная тень, присоединился к нам, но оставался возле двери, пока мы втроем не уселись.
Наклонившись, Дэймон положил локоть на стол, а руку на мое колено, его яркие глаза буравили Нэнси.
— Хорошо. Итак, этот ребенок — Исток. Или как-то так. И что же это означает?
Нэнси откинулась на спинку стула, положив ногу на ногу.
— Мы пока не были готовы поделиться этим с вами, но, учитывая то, чему вы стали свидетелями, у нас действительно нет выбора. Иногда все идет не по плану, так что мы должны приспосабливаться.
— Конечно, — согласилась я, кладя руку поверх руки Дэймона. Он перевернул свою вверх, переплетая наши пальцы, наши соединенные руки лежали на моем колене.
— «Проект Исток» — величайшее достижение «Дедала», — решительно начала Нэнси. — По иронии судьбы, он начался как несчастный случай более сорока лет назад. Начался с одного, а вырос более чем до ста, как сейчас. Как я уже сказала, иногда то, что мы планируем, не случается, так что мы вносим коррективы.
Я взглянула на Дэймона, он выглядел таким же изумленным и обеспокоенным, как и я, но во мне родилось неприятное, щемящее чувство. На каком-то уровне подсознания я знала: что бы мы сейчас ни услышали, это взорвет наш мозг.
— Около сорока лет назад к нам попали мужчина Лаксен и женщина гибрид, которую он изменил. Они были очень похожи на вас двоих, молодые и влюбленные.
Ее верхняя губа скривилась от снисходительного веселья.
— Им позволили видеться друг с другом, и в какой-то момент во время их пребывания у нас женщина забеременела.
Ох, черт побери.
— Сначала мы не знали, пока не стало заметно. Мы не проводили гормональный тест, связанный с беременностью. Собранные ранее данные свидетельствовали о том, что Лаксену очень трудно зачать ребенка, так что нам не пришло в голову, что один из них окажется способен зачать ребенка с человеком, гибрид он или нет.
— Это правда? — спросила я Дэймона. Мы не говорили о том, чтобы сделать ребенка. — У Лаксенов проблемы с зачатием?
Челюсти Дэймона заработали.
— Да, и насколько я знаю, мы не можем зачать ребенка с людьми. Это все равно что скрестить кошку и собаку.
Фу. Я состроила рожицу.
— Милое сравнение.
Дэймон улыбнулся.
— Ты прав, — подтвердила его слова Нэнси. — Лаксены не могут зачать детей с людьми, и в большинстве случаев в союзе с гибридами этого тоже не происходит, но когда мутация идеальна, состоялась полностью на клеточном уровне, и если они хотят этого по-настоящему, то могут.
Почему-то по моей шее пополз жар. Разговаривать о детях с Нэнси было хуже, чем о сексе с моей мамой, так что мне прямо-таки захотелось ударить себя в живот.
— Когда обнаружили, что гибрид ждет ребенка, мнения в команде — прерывать беременность или нет — разделились. Возможно, это звучит жестоко, — отреагировала она, заметив, как напрягся Дэймон, — но вы должны понимать, мы понятия не имели, к чему могла привести эта беременность или на что будет похож ребенок Лаксена и гибрида. Мы не знали, с чем связались, но, к счастью, на прерывание беременности было наложено вето, и мы получили возможность изучить этот случай.
— Так… так у них родился ребенок? — спросила я.
Нэнси кивнула.
— Продолжительность беременности была по человеческим стандартам обычной — между восемью и девятью месяцами. Но наш гибрид родился немного раньше.
— У Лаксенов это занимает около года, — сказал Дэймон, и я поморщилась, думая о том, что это чертовски долго, если вынашиваешь сразу троих детей. — Но, как я сказал, это тяжело.
— Когда младенец родился, внешне в нем не было ничего примечательного, кроме его глаз. Они были фиолетовыми, что является чрезвычайно редким цветом для людей, с волнистыми темными кругами вокруг радужки. Анализ крови показал, что ребенок получил обе ДНК — человека и Лаксена, которая отличалась от мутированной ДНК гибрида. Так было, пока мальчик не начал расти, тогда мы поняли, что это значит.
