Это она приходила к нему в минуты, часы или дни беспамятства – он давно потерял счет времени и не знал, сколько пролежал в постели. Она забирала его боль, уводя в пустую комнату с единственным окном, в которое вечно светит луна, а на небе нет ни единой звезды. Только теперь Джованни вспомнил, что на окне была решетка: кованая, с красивым узором, но все же решетка.
А еще в той комнате не было дверей.
Лишь серые, холодные стены.
Это была настоящая тюрьма. Но кто засунул ее туда и за что?
Он взял свиток, подспудно отметив, что движения не вызывают боли, развязал красную ленту и развернул листок.
На него смотрела черноволосая девушка с яркими глазами и обворожительной улыбкой. Точная копия той, что была изображена на стене заброшенного дома. Той, что стала лишь тенью, но он все равно узнал ее.
Но зачем она приходила к нему? И почему именно у него просила помощи?
– Ее звали Кассандра.
Джованни вздрогнул. Он настолько погрузился в свои мысли и воспоминания, что забыл, где находится.
Боль вернулась.
– Если вы, молодой человек, налюбовались, то могу я забрать портрет?
Джованни едва заметно кивнул.
– А теперь вернемся к нашим баранам. Как я уже сказал, в моих силах помочь вам избавиться от метки. Если этого не сделать, то случиться может все, что угодно. Мне известно об инциденте, уложившем вас в постель. Поверьте! В этом ее вина…
Джованни посмотрел на Рыжего.
– Зачем это нужно вам?
– Я люблю ее и хочу, чтобы Кассандра получила свободу, – проговорил без запинки художник, точно много раз уже повторял эту фразу. – Я много лет искал того, кто сможет ее освободить, но все попытки были тщетны. Несколько раз появлялась надежда на лучший исход, но, увы…
Он промокнул вспотевший лоб платком и как-то уж совсем обреченно пробормотал:
– Зря я приехал в эту страну в поисках лучшей доли. Счастье – понятие абстрактное и не имеет точных координат.
Еще в первую встречу Джованни подумал, что этот тип – иностранец. Теперь он и сам это подтвердил.
– Но я счастлив, что нашел за океаном свою любовь. Я тосковал по родине вдали от семьи, но когда встретил ее, то понял, что стремился сюда, даже не осознавая, зачем… Что все уже решено за нас двоих. Не удивляйтесь моему сравнению – Кассандра напоминала мне о доме, с его капризной умеренно-прохладной погодой, с переменчивыми, как и ее настроение, ветрами…
Джованни слушал, завороженный рассказом необычного гостя, почти засыпая и уносясь мысленно в неведомую страну, из которой тот прибыл. Вот только одна мысль скреблась, не давала покоя…
– Кто сделал это с вашей Кассандрой? Почему она стала… такой?
Но Рыжий вдруг как-то очень скоро засобирался, на ходу бормоча о срочных делах и забытой встрече.
В другой ситуации Джованни ни за что бы его не отпустил, пока не узнал бы все до конца, но теперь у него совсем не было сил. Даже если сможет встать на ноги, все равно не удержит гостя.
– Всему свое время, молодой человек, – уже стоя в дверях, произнес художник. – Поскорее выздоравливайте.
Сказал и ушел, аккуратно прикрыв дверь, оставив Джованни наедине со своими мыслями и желанием вернуться к тени.
К Кассандре…
И расспросить ее обо всем.
Его тянуло к ней, в ее холодную темницу, где так спокойно и так одиноко.
Вдруг за дверью кто-то заговорил. Едва слышно, почти шепотом. Джованни различил голос матери и чей-то еще.
Женский!
Наконец створка скрипнула и в комнату, источая сладкий аромат духов, вошла девушка. Лицо ее было скрыто под темной сеточкой вуали. Немного постояв в нерешительности, девушка подошла к его постели и заговорила:
– Я рада, что тебе лучше, – она подняла вуаль.
– Мария?!
Она изменилась. Точнее, внешне она осталась прежней, но Джованни кожей ощущал эти перемены. А может, это потому, что он больше не смотрел на нее как на любимую девушку? Словно некто затушил свечу, подогревающую эту любовь.
Она стала чужой.
– Зачем ты здесь, Мария?
Не ответив, она присела на табурет и с улыбкой протянула руку к лицу Джованни, но он дернулся, не позволив ей коснуться себя.
– Не надо, Мария.
– Прости. Не думала, что ты до сих пор злишься.
Но она ошибалась.
Злости давно не было. Он лишь хотел, чтобы Мария поскорее ушла. Ее оказалось слишком много. Сначала бесцеремонно забралась в его сон, теперь сидит здесь и улыбается, как ни в чем не бывало…
– Ты пришла, чтобы удостовериться, зол ли я на тебя? Так вот: мне все равно. Ты для меня умерла в тот самый день, когда скрыла правду.
Мария поджала губы и отвела взгляд.
– Я просто хотела узнать, все ли с тобой в порядке. Ведь это я нашла тебя истекающим кровью и привезла домой.
– Зачем? Зачем ты пришла?! – Его выкрик оборвался кашлем.
Мария вскочила и бросилась к двери, но тут в комнату заглянула обеспокоенная мать.
– Джованни, зачем ты обижаешь бедную девочку?
Она взяла ее за руку и снова подвела к постели сына. Мария отвернулась, пряча лицо, а ее плечи едва заметно вздрогнули.
– Довел до слез! А если бы не она…
– Не нужно, синьора Нери, – Мария вдруг решительно посмотрела на нее. – Джованни прав, я не должна была приходить.
– Что значит – прав? – Мать даже всплеснула руками. – Он мой сын – и я, конечно, его люблю, но я хотела бы воспитать его настоящим мужчиной, который никогда не обидит женщину.
Интересно, зачем весь этот спектакль? Она прекрасно знала, как они с Марией расстались и как ему было обидно…
– Мама, – не выдержал он, – оставь нас, пожалуйста, наедине.
Та хотела что-то возразить, но лишь махнула рукой и вышла из комнаты.
Мария не спешила присаживаться и молча стояла, не решаясь заговорить первой. Джованни понял ее замешательство, и ему вдруг стало неловко. Чего он вдруг накинулся? Это на него совсем не похоже. Нервы ни к черту…
– Прошу тебя, присядь. И расскажи о себе, – попросил он и даже попытался улыбнуться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
