— Эти существа не опасны, — продолжала Роджерс. — Они не…
— Уилсон! Док!!! — Кто-то в стрелковой цепи отчаянно размахивал руками, и наш врач бросился в ту сторону. Мы последовали за ним.
— Что случилось? — спросил на бегу врач, отстегивая прикрепленную за спиной аптечку.
— Капрал Хо вырубилась. Потеряла сознание.
Док распахнул лючок, прикрывавший экран медицинского диагностера. Ему потребовалась всего секунда, чтобы поставить диагноз.
— Она не потеряла сознание. Хо мертва.
— Мертва? — удивился Кортес. — Но что…
— Минуту. — Врач подсоединил с диагностеру какой-то прибор и принялся нажимать кнопки и крутить наборные диски. — В памяти скафандра хранятся биомедицинские данные о состоянии каждого человека за последние двадцать часов. Я пытаюсь определить… Ага, вот!..
— Что?!
— Четыре с половиной минуты назад, когда вы открыли стрельбу…
— Что же произошло четыре с половиной минуты назад?
— Обширное кровоизлияние в мозг — вот что! Не было… — Уилсон поглядел на датчики своего прибора. — Не было никаких тревожных симптомов, ничего экстраординарного. Кровяное давление немного повышено и пульс учащен, но при данных обстоятельствах это вполне естественно. Я не вижу ничего, что бы указывало на… — Он наклонился и вскрыл скафандр Хо. Черты ее по-восточному тонкого лица были искажены в ужасающей гримасе, а зубы оскалены так, что виднелись десны. Из-под провалившихся век сочилась какая-то студенистая жидкость, а из ушей все еще текли струйки крови.
Док Уилсон поспешно закрыл скафандр.
— Мне еще не приходилось видеть ничего подобного. Можно подумать, у нее в голове взорвалась граната.
— О, черт!.. — воскликнула Роджерс. — Ведь Хо исследовали по методике Райна и обнаружили отличные экстрасенсорные способности! Она была эспером…
— Верно. — Кортес задумчиво кивнул. — О’кей, внимание. Всем командирам отделений произвести перекличку. Если кто-то ранен или отсутствует — немедленно доложить. Седьмое отделение… у кого-нибудь есть жалобы на самочувствие?
— Я… я чувствую сильнейшую головную боль, сержант, — отозвалась Дебби Холлистер.
На головную боль разной степени интенсивности кроме нее пожаловались еще четверо. Один из них подтвердил, что у него есть кое-какие экстрасенсорные способности, остальные трое не могли сказать ничего определенного.
— По-моему, все ясно, — подвел итог док Уилсон. — В будущем нам следует избегать встреч с этими… чудовищами и ни в коем случае не нападать на них. Если, конечно, вы не хотите потерять еще четверых, сержант.
— Это я и сам понял, — буркнул Кортес. — А сейчас всем построиться в походный боевой порядок. Я доложил капитану обо всем, что здесь случилось. Он считает: до того, как мы устроимся на ночлег, нам нужно уйти как можно дальше. Пятое отделение — сменить второе в авангарде. Второе — оттянуться в тыл. Остальным — порядок прежний.
— А как насчет Хо? — спросила Дебби.
— О ней позаботятся. С корабля.
Мы прошли почти километр, когда позади нас сверкнула молния и прогремел гром. Над тем местом, где мы оставили труп Хо, поднялось светящееся грибовидное облако и растаяло на фоне серого неба.
13.
Солнце — Ипсилон Возничего — должно было зайти только часов через семьдесят, когда отряд остановился на ночлег на вершине небольшого холма километрах в десяти от того места, где мы перестреляли инопланетян. То есть, напомнил я себе, инопланетянами были не они, а мы.
Два отделения заняли круговую оборону; остальные без сил попадали на землю внутри этого круга. Каждому предстояло четыре часа сна и два часа дежурства.
Ко мне приблизилась Поттер и села рядом. Я переключился на ее волну.
— Как дела, Меригэй?
— Ох, Уильям… — по радио ее голос казался надтреснутым и хриплым. — Господи, как это ужасно!
— Все позади, детка, — попытался успокоить я ее, но Поттер не слушала.
— Я убила одного из них. Я попала ему прямо в… в…
Я положил ладонь ей на колено. Наши скафандры соприкоснулись с сухим пластмассовым стуком, и я поспешил убрать руку. В моем мозгу промелькнула картина: два робота обнимаются, целуются, спариваются.
— Не казни себя, Меригэй, мы все виноваты в равной степени, и только сержант виноват больше, потому что…
— Эй, рядовые, хватит болтать! Ложитесь спать — вам обоим через два часа заступать на дежурство.
— Хорошо… — Голос Поттер был таким печальным и усталым, что я почувствовал, как у меня защемило сердце. Мне казалось, что если бы я только мог прикоснуться, приласкать ее, я сумел бы избавить Поттер от этой печали, как заземление отводит электрический ток, но каждый из нас был заперт в скафандре — в этом индивидуальном бронированном мирке.
— Спокойной ночи, Уильям.
— Спокойной ночи, Меригэй… — В скафандре с его туалетным шлангом и десятками упирающихся в тело биодатчиков практически невозможно возбудиться, однако именно таким образом мое тело отреагировало на переживаемое мной в эти секунды эмоциональное бессилие, то ли припомнив более приятные ночи, то ли попытавшись в обстановке множества смертей, подразумевавших скорый конец и моего личного бытия, в последний раз поднять вопрос о продолжении рода. Под эти приятные мысли я наконец заснул, и мне приснилось, будто я — робот, машина, которая, скрипя и позвякивая металлическими деталями, пытается во всем подражать живым существам. Окружающие из вежливости молчат, но стоит мне отвернуться, как они принимаются хихикать за моей спиной, и маленький безумный человечек у меня в голове продолжает дергать рычаги, давить на педали и копить обиды в ожидании того дня, когда…
— Манделла, вставай, черт тебя побери! Твоя смена!
Я поднялся и нехотя занял место часового на склоне холма, чтобы смотреть, ждать Бог знает чего… Я так устал, что мне стоило огромного труда держать глаза открытыми. В конце концов я не вытерпел и языком извлек из специальной тубы стимулирующую таблетку, хотя и знал, что потом мне придется за это расплачиваться.
Примерно час я сидел неподвижно, пристально наблюдая за своим сектором. Мой взгляд скользил слева направо и справа налево, убегал вдаль и вновь возвращался, но все оставалось по-прежнему спокойно. Даже ветерок не колыхал высокую бледно-зеленую траву.
Потом трава неожиданно раздалась, и я увидел прямо перед собой одно из трехногих существ. Я поднял мой «лазерный палец», но не выстрелил.
— Тревога!
— Тревога!
— Не стрелять! Никому не стрелять.
— Тревога!..
Я поглядел сначала налево, потом направо. Насколько я мог видеть, перед каждым из наших часовых стояло безглазое косматое чудище.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
