У Лизы в голове моментально вспыхнула догадка.
Я знаю какой! Он в костюме летучей мыши. Не поверишь, у нас с тобой был один сеанс автописьма на двоих. Я поймала окончание той твоей последней фразы про карнавальный костюм.
![]()
Глава 48. Важное заявление![]()
Лиза прокручивала в голове информацию, которую они добыли с сестрой общими усилиями. Итак, мужчина в костюме летучей мыши — это некто профессор Даррен, с которым у Элизабет сложились весьма непростые отношения. А ведь Лиза имела неосторожность с ним сегодня танцевать. Разумеется, на тот момент она понятия не имела, что он за человек и какое имеет отношение к сестре. Интересно, а сам он догадался, с кем танцует? Заподозрил ли, что под маской разбойницы может скрываться его бывшая ученица-скромница?
Лиза прокрутила в голове разговор, который между ними состоялся. Если подумать, беседа была довольно странной. "Летучий мышь" говорил о том, что Новый год — чудесный повод поразмыслить о том, что произошло за пролетевшие двенадцать месяцев, подытожить, сделать выводы. Лиза с ним соглашалась, ибо полагала, что он говорит об абстрактных философских категориях, а сейчас вполне допускала, что это были намёки. Профессор мог заподозрить, что танцует с Элизабет. Не зря же он сказал, что готов к решительным действиям, к которым его толкают обстоятельства. Лиза опять же подумала, что партнёр по танцу имеет в виду нечто безобидное. Что-то наподобие обещания, какое дают себе накануне праздника: ну там, к примеру, как подруги Лизы решительно поклялись в наступающем году записаться в тренажерный зал, сбросить лишние килограммы, подтянуть английский и ещё много чего. Лиза даже подбодрила "Летучего мыша":
— Новый год действительно чудесный повод, чтобы что-то поменять в своей жизни.
— Воспользуюсь вашим советом, — многозначительно улыбнулся он.
Что же профессор задумал?
Сестра пока держала паузу — видимо, тоже пыталась просчитать планы Даррена. А у Лизы уже было готово решение.
Элиз, давай я сейчас его отыщу и поговорю с ним начистоту?
Нет, Лиз, поговорить с ним должна я.
Лиза не стала переубеждать сестру. Это действительно тот случай, когда не стоит вмешиваться. Одно дело отшивать Брайана — это Элизабет вполне могла доверить Лизе. Между Брайаном и сестрой не было ровным счётом ничего — они друг друга едва знали. Совсем другое дело, если Лиза станет изображать Элизабет в разговоре с человеком, к которому у той были чувства. Причём, судя по всему, сильные чувства. Если бы речь шла о лёгкой влюблённости, то поступок профессора не ранил бы сестру настолько сильно, что она решила отомстить. Возможно, чувства Элизабет до сих пор не остыли. Может, потому она и отказывала всем женихам без разбора, что в сердце и по сей день живёт этот астрономический разбиватель сердец?
Что ж, пришла пора Лизе вернуть сестре её жизнь и самой вернуться к своей. Умом она это понимала, но сердце билось как ненормальное, не желая принимать доводы разума. Оставалось утешить себя тем, что ещё можно успеть завершить здесь все дела.
Элиз, сколько у нас есть времени? Когда мы должны обменяться?
Лиза понимала, что в свете изменившихся обстоятельств тянуть до полуночи неразумно. Вдруг Даррен запустит свой план мести раньше?
Думаю, пару часов у нас ещё есть. Я сейчас подготовлю всё необходимое для перемещения. Постарайся за час до полуночи быть возле портального зеркала. Тогда и начнём.
Договорились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лиза отключила телефон и, больше не теряя ни минуты, вышла из комнаты и поспешила на тайный балкон, где её, как она надеялась, всё ещё ждёт Брайан. До одиннадцати вечера осталось меньше трёх часов. Лиза собиралась полностью посвятить их своему виконту. Каждую минуту. Чтобы потом, когда сказка закончится, ей было что вспоминать.
Она не ошиблась — он действительно ждал её на балконе. Сидел на софе, закинув ногу на ногу, улыбался. Лиза заметила, что обстановка претерпела некоторые изменения, а именно — на балконе появился столик, заставленный угощениями и напитками.
Выходит, их желания совпали. Брайан тоже не собирается уходить из этого укромного местечка — вон, даже провиантом запасся.
— Я подумал, почему бы нам не встретить праздник прямо здесь, — он разлил по бокалам горячий напиток с ароматом корицы.
Лиза села на софу и сразу оказалась в кольце его рук. Так обнимают близкого человека, которым дорожат. Она не стала возражать. Ей было уютно в его объятиях.
— Ваша светлость… — Лиза собиралась начать с главного, но он перебил.
— Называй меня Брайан, Лиза.
Когда тебя о чём-то просят таким теплым чувственным голосом трудно отказаться.
— Хорошо, Брайан…
Лиза никогда не думала, что можно испытать удовольствие только от того, что называешь кого-то по имени. Но его имя, прокатившееся по губам и языку звонким "й", вызвало вполне уловимые приятные физические ощущения. Раньше Лиза не задумывалась, как ему идёт это имя, как замечательно сочетается оно с его зелёными колдовскими глазами.
— Брайан, у нас мало времени, и, тем не менее, я решительно настроена помочь вам с вашей проблемой, чего бы мне это ни стоило.
— Помочь тебе, — поправил он.
Хочет перейти на "ты"? Лизе это щекотало нервы, но в условиях цейтнота был ли смысл сопротивляться?
— Тебе, — послушно повторила она. Голос неожиданно стал хриплым. Лиза взяла со столика бокал и сделала пару глотков горячего напитка. — Ты сказал, что не просто так затеял помолвку. Невеста была тебе для чего-то нужна. Так для чего? Это как-то связано с твоим даром?
— Да.
— Расскажи. Почему он оказался запечатан? Что может его распечатать?
— Сколько вопросов, — усмехнулся Брайан. Его взгляд сделался провокационным. — Может, я лучше покажу?
Он выпустил Лизу из объятий и скинул с плеч чёрную накидку своего костюма Зорро. Она была отброшена на спинку софы, и Брайан принялся методично расстёгивать пуговицы на рубашке.
Лизе пришлось снова припасть к бокалу, чтобы смочить пересохшее горло. Ей, что, собрались продемонстрировать обнаженный торс?
— Намереваешься показать мне то место на спине, где я ощущаю аномальное тепло?
— Да, — без тени сомнения заявил Брайан, успевший добраться до предпоследней пуговицы.
Озноб волнения прокатился по всему телу Лизы. Её, земную девушку, казалось бы, обнаженным мужским торсом не смутишь, но она ничего не могла с собой поделать — её совершенно не по-детски будоражил раздевающийся Брайан…
Гости бала имели возможность более получаса наслаждаться изумительным по своей красоте и неповторимости фейерверком, а когда он завершился, музыканты вновь взялись за инструменты.
Однако один из гостей, который был в костюме летучей мыши, подошёл к ведущим праздник и попросил дать ему слово. Музыка стихла.
— Леди и джентльмены, — начал он. — Позвольте мне в этот праздничный день сделать одно очень важное для меня заявление.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Публика встретила его слова подбадривающими аплодисментами и замерла в ожидании.
![]()
Глава 49. Исповедь![]()
Лиза молча наблюдала, как Брайан небрежно стянул рубашку с плеч и отбросил в сторону. Её взгляду предстал безупречно рельефный торс. Виконт и в одежде-то волновал воображение своими спортивными пропорциями, а уж без одежды и вовсе перестал быть похожим на аристократа — ему бы в рекламе фитнес-центров сниматься.
Глава 48. Важное заявление
