Собственная генеалогическая традиция потомков славянских правителей Мекленбурга связывает появление их рода в Германии с образом Антюрия. Н. Марешалк Турий еще в XV в. «Анналах герулов и вандалов» писал: «Антюрий поместил на носу корабля, на котором плыл, голову Буцефала, а на мачте — водрузил грифа»{394}. Антюрий был легендарным предком ободритских князей, а Марешалк считал его соратником Александра Македонского. Знаменитый конь прославленного греческого полководца звался Буцефалом (буквально Бычьеголовым), и с его помощью Турий объясняет возникновение сочетания бычьей головы и грифона в мекленбургском гербе. Таким образом, символы Радигоста, согласно Марешалку, присутствовали уже у первопредка мекленбургской династии. Мекленбургские генеалогии называют Радегаста потомком Антюрия и Алимера, а в качестве его непосредственного предшественника называют Мечислава (Miecslav){395}. Насколько мы можем судить, данные генеалогии смешивают реально существовавшего германского вождя со славянским богом, которому поклонялись западные славяне, и С. Бухгольц прямо говорит, что Радегаста стали называть богом после его смерти. Интересны и связанные с Кроком топонимы в различных местах варяжской Руси. Согласно мекленбургской генеалогии он был сыном Радегаста, но при этом Крок-Крак фигурирует в наиболее древнем слое чешских и польских преданий. Следовательно, данный образ имеет общезападнославянский характер, присутствие его на территории Северной Германии подтверждает топонимика, а указание мекленбургской генеалогии на то, что Крок был сыном Радегаста свидетельствует о принадлежности последнего к славянской мифологической традиции. Как было показано мною в исследовании о «римской» генеалогии Рюриковичей, мекленбургская генеалогия, окончательно оформившаяся в XIII в., в основе своей имеет реальную западнославянскую традицию о мифологическом первопредке-туре, супруге Великой богини. В.И. Меркулов отмечает: «Вандалы, по легенде, вели свое происхождение от мифического короля Антура I, который был женат на богине Сиве»{396}. Имя этой западнославянской богини можно сопоставить с латышек, sieva, «жена»{397}, что весьма точно отражает ее функцию. Соответственно, образ первопредка мекленбургских герцогов генетически восходит к эпохе матриархата. Что же касается отнесения его к эпохе Александра Македонского, то это было обусловлено стремлением соответствовать саксонскому преданию, относившему появление этого племени в Германии к тому же периоду.
Рис. 9. Герб мекленбургских герцогов С. Бухгольц в 1753 г. имя Anthyrius или Anthur пытался объяснить как Великого Тура (Thur) или Тора (Thor). Наследником Антюрия в Мекленбурге стал его сын Аттавас (Attavas), а другие его сыновья отправились в Финляндию{398}. Если с Тором никаких общих черт у Антюрия нет, то различные данные свидетельствуют о культе тура у западных славян. Череп зубра висел над входом в славянское святилище в Гросс-Радене{399}. С течением времени голова дикого зубра — тура славянского фольклора — вполне могла превратиться в голову быка, вошедшего впоследствии в герб мекленбургских герцогов и, согласно генеалогической легенде, украшавшего нос корабля Антюрия. Культ этого животного сохранился даже в современной топонимике: западнее этого святилища в относительной близости от Шверина и реки Варновы есть город Туров (Thurow), а еще один город практически с аналогичным названием (Turow) располагается примерно между Гримменом и Деммином, причем к востоку от него находится «город грифонов» Грейфсвальд (Greifswald), название которого непосредственно связано со вторым символом, который украшал корабль Антюрия.
Необходимо отметить, что поблизости от этих двух центров культа тура, единственных в Северной Германии, находится чрезвычайно интересная топонимика, имеющая непосредственное отношение к рассматриваемой нами теме. Поблизости от Деммина мы видим не только связанный с венедами Wendorf, но Warrenzin, весьма точно передающий название варягов, а также Rustow и Deven. Неподалеку от Шверина находятся города Parum, возможно искаженное Перун, связанные с ругами-рунами Rugensee и Runow, неожиданно перекликающиеся с названием восточнославянского племени кривичей, у которого, впрочем, также находят западнославянские корни, Kritzow и Crivitz, а также Rastow, Rastorf и Rusch. У находящегося еще ближе, по сравнениею со Шверином, к святилищу Гросс-Раден города Варин нам встречаются названия Rosenow, Ruester Krug, Ruest, Warnow{400}.
Для определения происхождения варяжской Руси следует обратить внимание и на свидетельство отечественной летописи о наличии культа тура среди заморских варягов. Описывая войну Владимира с Рогволдом, ПВЛ рассказывает о происхождении последнего, одновременно говоря и о происхождении названия города Турова: «Бе бо Рогъволодъ перешелъ изъ заморья. имаше волость свою Полотьске. а Туръ Турове. З него же и Туровци прозвашаса»{401}. То, что один из предводителей пришедших из-за моря варягов носит чисто славянское имя Тур, отражающее культ данного животного, в очередной раз свидетельствует о славянском происхождении самих варягов. Наличие же двух городов Туров в Германии указывает на возможный ареал происхождения предводительствуемых летописным Туром варягов. Культ тура был распространен и у восточных славян. Касаясь их верований, мусульманский автор Гардизи отмечал: «Они поклоняются быкам»{402}. Под 1146 г. летопись упоминает Турову божницу около Киева{403}.
Древность возникновения образа Антюрия подтверждает и сохранившаяся в генеалогии архаичная форма имени его сына Аттаваса. С одной стороны, этимологически оно родственно славянскому слову отец. Как показал Э. Бенвенист, индоевропейский корень -atta- обозначал «отца-кормильца»{404}. С этим именем второго полумифического предка ободритских князей следует сопоставить «Баварский географ», написанный до 821 г. и перечислявший племена к северу от Дуная. Упомянув восточных ободритов, пенян, штеттинцев и еще ряд неизвестных племен, автор этого сочинения указывает: «Нериваны имеют 78 городов. Атторосы имеют 148 городов, народ свирепейший. Эптарадицы имеют 263 города»{405}. Впоследствии в списке упоминаются пруссы, висляне, восточноевропейские русы по соседству с хазарами, а также достаточно большое количество племен, о которых больше ничего не известно.
Рис. 10. Печать города Галенова, конец XIII в. Рис. 11. Герб города Голенова, XVI в.В индоевропейской мифологии наиболее близкой параллелью этому имени является Атвия, упоминаемый в иранской Авесте как второй человек после Вивахванта, который выжал священный сок хаомы. Наградой ему становится рождение сына-победителя дракона Трайтаоны: «Атвия был вторым человеком, который выжимал меня для телесного мира; то благо постигло его, та прибыль дошла до него, что у него родился сын Трайтаона из богатырского дома, который убил Змея-Дахаку…»{406} В более поздней пехлевийской традиции отца героя зовут Атбин, Пуртур или Пургав, речь о котором шла выше. Таким образом, мы здесь видим не только этимологическое, но и семантическое сходство, что дает нам основание констатировать генетическое родство западнославянского и иранского мифологических персонажей. На иранское влияния указывает и мекленбургская генеалогия, утверждающая, что женой Аттаваса была сарматская принцесса Оритис{407}. Сопоставление всех этих данных позволяет реконструировать первоначальную форму мифа: могучая мужская сила бога-быка стимулирует плодородие богини растительности, а результатом их союза оказывается сын Аттавас, становящийся для венедов «отцом-кормильцем» в буквальном смысле слова. С его именем перекликается племенное название атторосов «Баварского географа», «народа свирепейшего». С одной стороны, данное название показывает, что образ второго мифологического предка ободритских князей имел под собой какую-то историческую подоснову, отразившуюся в племенном самоназвании. С другой стороны, мы видим, что вторая часть этого названия содержит в себе корень -рос-, указывающий на его связь с русами-росами. Весьма показательно, что в Иране Атвия являлся потомком и преемником Вивахванта, тождественного индийскому Вивасвату и славянскому Дажьбогу, которые почитались в своих странах как божественные основатели солнечных династий земных владык. Культ последнего существовал не только на Руси, но и на территории Северной Германии. Выше было показано генетическое родство образов иранского Трайтаона, сына Атвия, и Траннона-Трояна отечественной традиции. Все эти факты говорят о существовании русского солярного мифа не только среди восточных, но и западных славян, у которых он на каком-то этапе оказался связан с именем второго правителя мекленбургской генеалогии.
