Тем временем наступил «именной» для Высоцкого год Тигра – 1962-й. В этот год удача сама идет в руки к «имениннику», если, конечно, он сам ее не спугнет. У Высоцкого именно последнее чаще всего и происходило, поскольку на его судьбу уже начал активно воздействовать его «черный человек» – тот, что пил горькую.
В марте Высоцкий сделал попытку вновь устроиться на работу и пришел в театр «Современник». В те годы там существовал так называемый испытательный срок, когда актера-кандидата на зачисление в труппу вводили в один из спектаклей и смотрели, чего он стоит. Испытали и Высоцкого. Но его игра на руководство театра не произвела никакого впечатления, да и шлейф пьющего человека отпугнул – в «Современнике» и своих выпивох хватало (в их число входил и сам главреж театра Олег Ефремов). Пришлось Высоцкому вновь идти на поклон к Борису Равенских в пушкинский театр. Тот пошел навстречу «родственнику»-Тигру. Дал ему какую-то роль и даже взял с театром на гастроли по Уралу. Но эта поездка не принесла Высоцкому радости, и после очередного скандала его из театра уволили. Его вновь ждала безработица и нищенское прозябание на случайные заработки. Помогали Высоцкому в те годы опять же люди, близкие ему по двум пунктам: национальному и зодиакальному.
Так, осенью Высоцкому удружил его приятель по Большому Каретному Левон Кочарян, с болью наблюдающий уже который год за житейской и творческой неустроенностью своего друга, – пристроил его в фильм Александра Столпера «Живые и мертвые». Мэтр экрана был не только евреем, но и векторным «слугой» Тигра – Козой (14 октября 1907 года, Весы-Коза), поэтому внял просьбе Кочаряна и доверил Высоцкому эпизодическую роль молодого солдатика. В конце сентября 62-го Высоцкий обитал под Истрой, где проходили натурные съемки, и вроде бы неплохо там себя чувствовал. Отснявшись в трех эпизодах, он вернулся в Москву к жене, а в конце ноября (29-го) у них родился первенец – сын Аркадий. Безусловно, это было главное событие в том «именном» для Высоцкого году: у него родился не просто сын, а его астрологический «родственник» – Тигр, да еще Стрелец (круглая астрологическая гармония как с отцом, так и с матерью).
В январе 1963 года Высоцкий получает еще одно приглашение сняться в кино: в комедии «Штрафной удар» ему предстоит сыграть гимнаста. Режиссером фильма был Вениамин Дорман. Он опять же был евреем, а также неплохо гармонировал с Высоцким по Зодиаку – был Водолеем-Котом (12 февраля 1927 года). Правда, принадлежность к разным породам «кошачьих» все-таки сыграла свою роль – Высоцкий неприятно удивил режиссера-Кота своей бунтарской, тигриной сущностью. Вместе с двумя другими артистами, снимавшимися в фильме – Владимиром Трещаловым и Игорем Пушкаревым, – Высоцкий выписывал такие «художества», от которых администрации картины становилось худо. Например, однажды ударил директора фильма термосом по голове, когда тот не захотел платить им положенный гонорар. Кстати, троица по гороскопу подобралась «векторная»: Трещалов был «хозяином» – Быком (25 сентября 1937 года, Весы-Бык), а Высоцкий с Пушкаревым (13 марта 1938 года, Рыбы-Тигр) его «слугами» – Тиграми.
Тогда же, в начале 63-го, Высоцкий устроился работать в театральную студию, что располагалась в клубе МВД имени Ф. Дзержинского, на мизерную ставку 50 рублей в месяц. И хотя деньги эти и по тем временам были маленькие, рассчитывать на помощь родителей Высоцкий не хотел. Его гордый характер не позволял ему делать это. И кто знает, какие мысли посещали Высоцкого в те невеселые для него дни. Может быть, и закрадывались в его сердце сомнения относительно давнего спора с отцом и дедом по поводу выбора своей профессии. Ведь, поступив вопреки воле родителей в театральную студию и получив актерскую профессию, Высоцкий к 63-му году ничего, кроме житейской неустроенности и душевного разлада с самим собой, так и не приобрел. И жена его, вспоминая те годы, горько констатирует: «Работы нет, денег ни гроша. Я потихоньку от родителей книжки таскала в букинистические магазины… Володя страдал от этого беспросвета еще больше, чем я. Скрипел зубами. Молчал. Писал песни. Мы ждали второго ребенка…»
Когда в конце 63-го Абрамова сообщила мужу, что у них будет еще один ребенок, Высоцкого это известие не обрадовало. «Денег нет, жить негде, а ты решила рожать!» – пытался он увещевать свою жену. Разговор этот происходил на квартире Кочарянов, и вмешательство Левона предопределило его концовку. «Кончай паниковать! – сказал Кочарян другу. – Ребенок должен родиться, и весь разговор!»
Родившегося 8 августа 1964 года мальчика назвали Никитой (Лев-Дракон; круглая астрологическая гармония с отцом, а с матерью векторная связь по годовым знакам, где Дракон является «хозяином» Кота).
Между тем за несколько месяцев до этого события, в мае, Высоцкий по настоянию родных впервые ложится в больницу, чтобы вылечиться от алкоголизма. К сожалению, это лечение не привело к долговременному положительному результату и лишь на несколько месяцев ввело его в нормальное состояние. Но за эти месяцы многое успело произойти.
В августе Высоцкий съездил в Айзкрауле (Латвия) на съемки фильма «На завтрашней улице», а затем, вернувшись в Москву, отправился в Театр драмы и комедии на Таганке, где только что сменилось руководство – вместо державника А. Плотникова, руководившего театром с 1946 года, пришел ставленник либералов Юрий Любимов (30 сентября 1917 года, Весы-Змея). Последнему активно помогала занять пост главрежа его жена – Людмила Целиковская (8 сентября 1919 года, Дева-Коза), которая была векторным «хозяином» Змеи (она имела определенные связи «на верху»).
В качестве протеже Высоцкого выступили его коллеги Станислав Любшин и Таисия Додина, которые привели его на показ к Любимову. Вспоминая тот день, режиссер позднее рассказывал: «Показался он так себе… можно было и не брать за это. Тем более за ним, к сожалению, тянулся «шлейф» – печальный шлейф выпивающего человека. Но я тогда пренебрег этим и не жалею об этом».
Почему же Любимов взял к себе посредственного артиста Высоцкого, да еще с подмоченной репутацией? Сыграла ли здесь свою роль внутренняя интуиция большого режиссера (а у людей-Змей она очень хорошая) или было что-то иное? Судя по всему, было и то и другое. Начнем с того, что по гороскопу Высоцкий и Любимов подходили 50/50 – по месячным знакам (Водолей и Весы из одной стихии Воздуха). Во-вторых, сыграла свою роль слава Высоцкого как певца-блатаря. Думаю, пой он какие-то комсомольские песни, и не видать бы ему «Таганки» как своих ушей. А блатная лирика в либеральной интеллигентской среде ценилась, поскольку расценивалась как своеобразный протест против официального искусства. А «Таганка» Любимовым прежде всего и задумывалась именно как протест против официально узаконенного социалистического реализма.
Детище Любимова с первых же дней своего существования застолбило за собой звание своеобразного форпоста либеральной фронды в театральной среде, поскольку новый хозяин «Таганки» оказался самым одаренным и наиболее яростным аналогом советского «талмудиста» (речь идет о либералах-прогрессистах древнего государства Хазарский каганат, которые вели идеологическую борьбу с приверженцами ортодоксальной идеи – караимами, победили их, но эта победа оказалась пирровой: она подточила идеологические основы каганата, и тот вскоре рухнул под напором внешних сил).
Любимов и от системы Станиславского отказался, поскольку пресловутая «четвертая стена» мешала ему установить прямой контакт с публикой (в кругах либералов тогда даже ходила презрительная присказка: «мхатизация всей страны»). Кроме этого, он отказался от классической советской пьесы, которая строилась по канонам социалистического реализма, отдавая предпочтение либо западным авторам, либо авторам из плеяды «детей ХХ съезда», таких же, как и он, «талмудистов» (Вознесенский, Войнович, Евтушенко, Трифонов и т. д.). Вот почему один из первых спектаклей «Таганки» «Герой нашего времени» по М. Лермонтову был снят с репертуара спустя несколько месяцев после премьеры, зато «Антимиры» по А. Вознесенскому продержались более 20 лет. Почему? Видимо, потому, что истинный патриот России Михаил Лермонтов, убитый полуевреем Мартыновым, был режиссеру неудобен со всех сторон, а космополит Андрей Вознесенский оказался как нельзя кстати, поскольку был плотью от плоти той части либеральной советской интеллигенции, которую причисляют к западникам и к которой принадлежал сам Любимов.
В эту компанию суждено было попасть и Владимиру Высоцкому – человеку, имевшему чуть ли не меньший «зуб» на советскую власть, чем Любимов. По рассказам отдельных очевидцев создается такое впечатление, что Высоцкий в ту пору был чуть ли не подпольщиком. Вот как, к примеру, вспоминает о его «предтаганковском» периоде жена Павла Леонидова (родственник Высоцкого по отцовской линии, в начале 70-х он эмигрирует в США):
