Я судорожно пыталась придумать хоть какой-нибудь выход из положения. Все пошло СОВСЕМ НЕ ТАК, как я себе мысленно представляла. Я представляла, что скажу Майклу, что я не готова делать Это, он скажет «О'кей», мы немного поиграем в «Боггль»[5] и этим дело кончится. Плохо, что на практике ничто никогда не происходит так, как я себе представляла. В конце концов я решила, что сейчас самая лучшая тактика – затягивание.
Я спросила:
– Я что, должна решить это прямо сейчас? Моя голова сейчас занята самыми разными мыслями. Например, вполне возможно, что в эту самую минуту мама подвергает Рокки какой-нибудь страшной опасности, например, танцует с ним местные народные танцы или кормит местным печеньем, которое жарится в раскаленном масле. А в понедельник у меня еще эти дурацкие дебаты… Я упоминала, что бабушка и Лилли занялись этим вместе? Так что, как видишь, я в ауте. Можно я отвечу как-нибудь в другой раз?
– Пожалуйста.
Майкл сказал это с такой милой улыбкой, что мне сразу захотелось придвинутся к нему и расцеловать… пока он не добавил:
– Но имей в виду, Миа, я не собираюсь ждать до бесконечности.
Это заставило меня притормозить как раз когда мои губы были на пути к его губам. Потому что Майкл вовсе не имел в виду, что не собирается ждать моего ответа до бесконечности. О, нет. Он имел в виду другое: он не собирается ждать до бесконечности, когда же мы займемся Этим Делом. Он сказал это не с угрозой в голосе – ничего подобного. Он сказал это легко, вроде как даже шутливо, но я-то чувствовала, что это не шутка. Потому что парни на самом деле рассчитывают, что девушки будут заниматься с ними Этим Делом. Когда-нибудь.
Я не знала, что сказать. Если честно, думаю, я и не смогла бы заговорить, даже если бы попыталась. К счастью, мне не пришлось ничего говорить, потому что в дверь постучали и из коридора донесся голос Ларса:
– Принцесса, игра кончилась. Уже первый час ночи, нам пора.
Конечно, мы с Майклом отскочили друг от друга как ошпаренные и разбежались по разным сторонам комнаты.
(Я только что спросила Ларса, как он ухитряется всегда так невовремя или, может быть, наоборот, очень вовремя, прерывать меня, когда я наедине с Майклом. И вот что он мне ответил: «Пока я слышу голоса, я не беспокоюсь. Но когда становится тихо, я начинаю задумываться, что там у вас происходит. Потому что, не в обиду вам будь сказано, Ваше Высочество, вы говорите очень много».)
Так что вот.
Лана была права.
Все ребята хотят заниматься Этим Делом.
И Майкл тоже.
Моя жизнь кончена.
Конец.
Взять на заметку: позвонить маме и напомнить, что она все еще кормит ребенка грудью, так что даже если ей там, рядом со своей мамочкой, захочется выпить немного джина с тоником, сейчас это может быть очень вредно для умственного развития Рокки.
13 сентября, воскресенье, полдень, мой номер в «Плазе»
Ну почему я не могу жить так, как живут дети в сериале «К»? Никто из них не принцесса. Никто не нарушает экологическое равновесие на своей родине, выпуская в местную бухту десять тысяч улиток. Ни у кого из них нет бойфренда, который рассчитывает, что его девушка когда-нибудь станет делать Это. Хотя, пожалуй, у некоторых есть. Но все равно. В сериалах все бывает по-другому.
13 сентября» воскресенье, 13.00, мой номер в «Плазе»
Ну почему они все не оставят меня в покое? Если я хочу упиваться своим горем, так это мое право. В конце концов, я же принцесса!
13 сентября, воскресенье, 14.00, мой номер в «Плазе»
Эх, если бы можно было прямо сейчас поговорить с Майклом! Он мне недавно звонил, но я не взяла трубку. Он передал через гостиничного оператора такое сообщение: «Привет, это я. Ты еще здесь или уже вернулась домой? Туда я тоже попытаюсь дозвониться. В любом случае, если получишь это сообщение, перезвони».
Ну да, перезвони. Чтобы он порвал со мной за то, что я не рвусь заняться с ним Этим Делом? Нет уж. Ни за что не дам ему такой возможности.
Я попыталась позвонить Лилли, но ее не оказалось дома. Доктор Московитц сказала, что понятия не имеет, где ее дочь, и попросила, если я ее найду, передать, что пора выгуливать Павлова.
Надеюсь, Лилли не пытается снова тайком вести съемки через окно монастыря Священного сердца. Она почему-то убеждена, что монахини держат нелегальную лабораторию по производству метамфетаминов, но в прошлый раз вышло как-то неловко: она послала видеозапись в местное полицейское управление, а оказалось, что на кассете записаны только монахини, играющие в «Бинго».
О-о, по телевизору идет «Сэйлор Мун»!
Везет Сэйлор Мун, что она мультяшный персонаж. Если бы я была мультяшной героиней, у меня бы точно не было ни одной из проблем, которые есть сейчас. А даже если бы и были, то они бы обязательно разрешились к концу очередной серии.
13 сентября, воскресенье, 15.00, мой номер в «Плазе»
Это самое настоящее нарушение моих личных прав. Я хочу сказать, если я хочу проваляться весь день в постели, мне надо дать такую возможность. Если бы ОНА сама хотела того же, а я бы ворвалась в ЕЕ номер и заявила бы ей, что хватит, дескать, жалеть себя, села бы рядом с ней и начала бы ее донимать, готова поспорить, она бы ни за что не поддалась. Наверное, она бы бросила в меня стаканом с «сайдкаром» или еще что-нибудь подобное выкинула. Но почему-то если ОНА ведет себя со мной таким манером, то это как бы нормально. Она беспрепятственно врывается в мой номер и приказывает мне перестать жалеть себя.
Вот сейчас она машет передо мной золотым ожерельем. Медальон на нем размером почти с голову Толстого Луи и весь усыпан драгоценными камнями. Такой медальон, наверное, подошел бы какому-нибудь крутому рэпперу.
– Амелия, ты знаешь, что у тебя перед глазами? – спрашивает бабушка.
– Бабушка, если ты пытаешься меня загипнотизировать, чтобы я больше никогда не обкусывала ногти, – сказала я, – то ничего не выйдет. Доктор Московитц уже пытался.
Но бабушка словно не услышала моих слов.
– То, что ты сейчас видишь, представляет собой бесценную историческую реликвию Дженовии. Ожерелье принадлежало твоей тезке, святой Амелии, покровительнице Дженовии.
– Извини, бабушка, – сказала я, – но меня назвали в честь Амелии Эрхарт, отважной летчицы.
Бабушка фыркнула.
– Ничего подобного. Тебя назвали в честь святой Амелии и никого иного.
– Извини, бабушка, – сказала я, – но мама мне точно сказала, что…
– Мне все равно, что тебе говорила твоя мать, – перебила бабушка. – Тебя просто-напросто назвали в честь святой покровительницы Дженовии. Святая Амелия родилась, в 1070 году, она была простой крестьянской девушкой, ее самым любимым делом было ухаживать за стадом дженовийских коз, принадлежащих ее семье. Когда она пасла отцовское стадо коз, она часто пела дженовийские народные песни, говорят, у нее был один из самых красивых, самых мелодичных голосов. Между прочим, гораздо красивее, чем голос этой ужасной Кристины Агилера, от которой ты, кажется, в восторге.
