нее, она попыталась пройти мимо, делая вид, что никого не замечает, но мелкий темноволосый парень, сидевший на качелях, ее все-таки заметил.
Девочка сразу его узнала, он был из той шайки, что пристала к ним с Надей, пока они ждали Макса у речки и кормили уток.
— Это же ты! Эй, иди сюда! — воскликнул он и помахал ей рукой.
«Нашел дуру, держи карман шире. Так прям и побежала к тебе, придурок!» — Аня только шаг ускорила.
Парень спрыгнул с качелей и сам побежал за ней.
— Стой! Подожди. — Он схватил ее за руку.
— Отвали, мне больно! — закричала она на него, и парень, к ее удивлению, быстро отступил.
— Да ладно, не трогаю я тебя, чего верещишь. — Он как будто даже обиделся.
— А ты чего пристаешь?
— Разговор есть. — Он важно скрестил руки на груди.
— О чем? Я даже не знаю, кто ты такой и как тебя зовут.
— Даниил Алмазов, — представился парень таким тоном, будто козырь метнул.
Аня скептически выгнула брови. Это имя должно было ей что-то сказать?
Даниил с минуту смотрел на нее сверху вниз, но стоило понять, что ей плевать, как его зовут, парень сник.
— Ты чего, об Алмазовых не слышала? Ты же из наших.
— Из каких ваших? — спросила Аня, но тут же подумала, что речь про интернат, и добавила: — Я в обычную школу хожу, а не в ваш этот…
— Ты поняла, о чем я. Кто ты? Этим вопросом он поставил ее в тупик. В каком смысле, кто она? Девочка. Школьница. Слепой, что ли?
— Слушай, мне некогда тут с тобой, я брата ищу. Так что просто дай пройти.
— Брата? Ты же с сестрой была в прошлый раз. — Лицо парня приняло озадаченное выражение.
«Может быть, это интернат для умственно отсталых?»
— Открою тебе Америку, но так бывает, что есть и брат, и сестра, и, может быть, даже несколько, — доверительно сообщила Аня, не удержавшись от усмешки.
— А у тебя сколько?
— Нас пятеро в семье, — легко сообщила она. Последние два года она частенько слышала в отношении их семьи фразы вроде «плодить нищету», и все такое прочее. Это должно было заставить ее стесняться, что в семье их много. Но отчего-то, напротив, из чувства противоречия хотелось всем вокруг бросать это в лицо.
Да, вот так вот! И думайте что хотите!
— Ого. Я думал, только оборотни как кошки плодятся. У меня у дяди столько же. Двое своих и три приемных. Но вы точно не оборотни, я оборотней всех в городе знаю.
Если бы он не сказал слово «оборотни» три раза, она бы подумала, что ей показалось.
Но нет, Даниил точно это произнес. И при этом совершенно не выглядел так, будто смеется над ней.
«Да это психоневрологический интернат!» — ухватилась она за спасительную мысль, на губах расцвела улыбка. С психами надо по-доброму. Нельзя спорить, если у них приступ, а то могут и агрессивными стать.
— Ну так что, кто ты? Темную ауру я не чувствую, так что явно кто-то из высших. Колись уже давай.
— Я просто человек. И мне правда пора идти, — как можно мягче произнесла она, пыталась обойти его, но парень забежал вперед и преградил дорогу.
— У тебя отец не реагировал на мой гипноз. Ага, человек, поверю тебе.
— Ну… — Аня задумалась.
На мгновение ей показалось, что в словах Даниила действительно есть какой-то смысл. А вдруг он не псих? Вдруг оборотни и другие сказочные существа действительно реальны? И этот Максим. Что они о нем знали?
«Да нет, бред какой-то», — тряхнула она головой, прогоняя эти мысли. Но все же решила немного подыграть парню. Просто чтобы отстал.
— …Ну он, может, и не человек. А я человек. Так что просто отстань от меня.
— А, дак ты полукровка без способностей, — вынес вердикт Даниил. — Так даже лучше. Ты мне поможешь.
Аня вздохнула, закатив глаза к небу. Оно было серым и хмурым, совсем как ее настроение. С другой стороны, ее же учили, что всегда надо помогать другим, а без своей шайки этот сумасшедший парень опасным не выглядел. Может быть, он просто заблудился и не знает, как вернуться в свой интернат?
Кто знает этого психа, может, у него проблемы с координацией в пространстве, галлюцинации или еще чего?
— И чем же?
Даниил вдруг насупился и запустил пятерню в волосы, растрепав прическу.
— Моему отцу кто-то стуканул на меня. Он мне вчера такое устроил… — Кулаки парня сжались, губы сомкнулись в тонкую линию, крылья носа раздулись, а на щеках выступила краска. С минуту он сердито сопел и лишь затем продолжил: — Короче, завтра выходные, и мне сказали, что меня посадят под домашний арест после школы. Ну я и сбежал с последнего урока и улизнул. Хочу спрятаться.
— Ты идиот? — вопрос сорвался сам собой. — Из дома решил сбежать?
— Просто хочу заставить их поволноваться. И отца, и мать.
— А маму-то за что?
— Она вчера даже не защитила меня. Просто стояла и смотрела, как он меня отчитывает. Как будто ей вообще все равно! Им обоим все равно. И раз они меня не любят…
— А тебе не приходило в голову, что тебя могли за дело отчитать?
— Они не выслушали меня толком! — У парня явно накипело, и он сейчас высказывал все то, что долго прокручивал в голове. — Поверили чьим-то россказням, а мне — нет!
— Может, просто они знают, что ты — врунишка?
— Ничего я не врунишка. Просто отец меня не любит и не хочет вставать на мою сторону, — надул губы парень.
Ему так хотелось хоть кому-нибудь выговориться, что вывалил все на проходящую мимо девочку, которую видел второй раз в жизни?
«Прихлебалам своим жаловаться не по статусу?» — ехидно подумала Аня.
— Я уверена, ты преувеличиваешь.
— Тебе хорошо говорить. Твой-то отец сразу вам поверил, когда я про вас наврал в тот раз. И сразу встал на твою сторону, — он выдал это с такой претензий, что сложно было понять: то ли завидует, то ли действительно не понимает, в чем разница.
«Говорит, что не врун, и сам же себе противоречит».
— Тебя что, первый раз в
