– Женечка! Представить не могла, что ты еще вытянешься! Ну, Яна, ты и конспиратор! По телефону я только и слышала: «Мой друг, мой друг». Ты ни разу не назвала его по имени. Трудно ли было намекнуть, что это тот самый оболтус… Ой, прости, Женечка.
Евгений продолжал беззаботно улыбаться, хотя черный вечерний костюм, тугой галстук и новые ботинки стесняли его движения, как рыцарские доспехи. Яна, держа Евгения под руку, проследовала в гостиную и вызвала у гостей восхищенные взоры. Однако великолепная пара – подобно голливудским ветреникам – вместе держалась недолго. Вскоре они разбрелись по разным комнатам и потеряли друг друга в праздничном мельтешении гостей. Изредка Яна замечала Евгения флиртующим с той или иной женщиной, лучезарная улыбка не сходила с его лица. Она прислушалась к себе: ни капли ревности. Разве такое возможно? И вдруг поймала себя на том, что ищет глазами Павла. Ведь именно для него она старалась сегодня предстать в наилучшем виде, и даже Евгений, сам не подозревая о том, должен был сыграть роль ее главного украшения. Павел и Яна не виделись много лет, с того дня, когда его увели из зале суда в наручниках. И вдруг Яна поняла, что боится встречи с этим человеком. Она столько лет обманывала себя, уговаривая, что он ничего для нее не значит, но обманывать себя – пустая затея.
Марта сообщила по телефону, что Павел приглашен с женой. А вот и Наталья Степановна! С ней Яна тоже не встречалась после тех печальных событий. Сейчас снисходительно усмехнулась, глядя на платье бухгалтерши. Понятное дело, дама постарела, погрузнела, но сохранила пристрастие к вычурным фасонам. Расцветка – черный горошек на оранжевом – и бегущие по рукавам рюши делали женщину похожей на гигантскую «божью коровку», собирающуюся взлететь. Держалась эта «коровка» как и прежде уверенно: осаниста, ухожена, громогласна. Довершал туалет черный пышный бант, приколотый на затылке к высветленным волосам. Наталья Степановна вынула из коробки чайный фарфоровый сервиз на две персоны, высоко подняв в руках, продемонстрировала его гостям, и лишь затем вручила юбилярам.
Но Павла рядом с ней не было. Его не было нигде.
Яна с тающей надеждой продолжала всматриваться в лица гостей. Наталья Степановна тоже скользила взглядом по собравшимся в поисках нужного ей человека. Глаза женщин встретились и вновь разбежались: обе испытывали застарелую неприязнь друг к другу, но сейчас каждая была для другой лишь соринкой в глазу. Наталья Степановна с досадой отметила про себя, как похорошела эта «теорема», порадовалась, что финансистку не видит Павел – неизвестно, чем могла бы обернуться их встреча. А Павел не пошел с женой на вечер, так как теперь избегал многолюдных сборищ. В следующий момент она увидела сидящего на диване Олега Котова – именно его и искала Наталья Степановна, она хотела обратиться к шефу с просьбой в неформальной обстановке. Бухгалтерша приблизилась к боссу, подобострастно поприветствовала его, одновременно кинула недобрый взгляд на супругу бизнесмена – Катерину она недолюбливала за дружбу с Яной.
Отыскав пустой стул, Наталья Степановна поставила его напротив Котова и села:
– Олег Артурович, хотелось бы перекинуться с вами парой слов наедине…
– Катерина, иди прогуляйся, – бросил супруг.
Но жена Котова уже встала с дивана, не дожидаясь его приказа.
– Только будь осмотрительнее, помни, что я тебе говорил.
Катерине в последнее время все труднее удавалось сдерживать свое влечение к алкоголю. Находясь целыми днями дома, она то и дело подходила к бару и наливала рюмочку-другую. Хотя на матери и лежала ответственность за воспитание сына-дошкольника, фактически занимались с ребенком гувернантки и учителя – так что свободного времени у нее было с избытком. Иногда Катерина теряла счет рюмочкам, поэтому для домашних ее болезнь уже не являлась секретом. И в обществе ей все труднее становилось контролировать себя. Но сейчас она выглядела достойно и элегантно: строгая прическа с косой, уложенной на затылке, длинное черное платье, нитка жемчуга, туфли и сумочка составляли художественный комплект. Катерина присоединилась к гостям, свободно передвигающимся по квартире с бокалами аперитива в руках – современный этикет позволял это.
Когда Катерина удалилась, Наталья Степановна продолжила разговор:
– Олег Артурович! Не знаю, с чего и начать, но Павла все время осаждают какие-то личности. Звонят по телефону, пытаются войти в квартиру, угрожают, требуют от него не понять что. Ясное дело: ниточки тянется на зону, но мы не хотим… Паша не хочет снова попасть в тюрьму.
– Вряд ли я могу быть вам полезен, любезная Наталья Степановна. Я над той публикой не властен.
Котов смотрел поверх головы подчиненной, зацепив взглядом ее черный бант. Да, Павел тонул в том же болоте, что и он. Только роли им отводились разные. Олегу предстояло стать человеком мафии во власти, а Павлу всего-навсего мелким распространителем зелья… Если, конечно, он не устоит против преступного клана.
Бухгалтершу покоробило безразличие шефа: сколько она для него делает, а он пытается отстраниться от ее проблем. Она уставилась на коричневую бородавку у него перед ухом. Прежде не замечала этого мелкого уродства – прямо-таки дьявольская отметина. И вдруг заявила напрямик о своей просьбе:
– Я просто думала, Олег Артурович, что если вы возьмете Павла к себе на работу, может быть, в охрану, они отстанут от него. Вашего человека они не посмеют тронуть!
– Ко мне, в охрану? Что ж, скажите ему, пусть позвонит. Такой разговор должен идти без посредников.
Наталья Степановна суетливо поблагодарила босса и отошла к другим гостям.
В соседней комнате, стоя у окна, потягивали из бокалов коктейль Яна и Катерина. Они редко встречались в последнее время и вначале просто молча смотрели друг на друга, отмечая перемены в облике. Однако крепкий коктейль погружал подруг в общий кокон, отделенный от других гостей:
– Яночка, ты совсем стала меня забывать. Звонишь редко, не берешь трубку, только и слышу голос твоего автоответчика. А так хочется пообщаться с родным человеком. Я целыми днями одна, – слезы жалости к самой себе уже наворачивались хмелеющей Катерине на глаза.
– Некогда, Катя, работы много. И почему – одна? У тебя же есть сынуля.
– Ах, я же совсем не об этом. Конечно, люди вокруг меня есть, но я о душевном одиночестве. Уже март. Скоро мы переедем на дачу, будем там с Костиком жить. А Олег пока в городе останется. Приезжай, когда его не будет.
– Он по-прежнему в разъездах?
– Если бы! Завел любовницу! Добрые люди донесли, что квартиру для нее снял.
