Читаем без скачивания Бег к твердыне хаоса - Джек Чалкер

По мере их продвижения колоссальный гул становился все громче, пока не стало казаться, что он сотрясает землю до самого основания. Впереди них было небольшое возвышение, и Калия показала туда рукой.

– Смотрите! Дым!

– Вулкан? – задумчиво произнес Джозеф. – Да нет, не похоже это на вулкан… Что ж, посмотрим!

Они одолели очередной подъем, и открывшаяся перед ними картина оказалась куда удивительнее любого вулкана, какой они только могли себе вообразить.

Перед ними раскинулся огромный резервуар в форме подковы, сорока-пятидесяти метров в ширину, в который впадала не только большая река, вдоль которой они шли, но и другие многочисленные речки и потоки. Достигая цели, они смешивались и образовывали единую стену воды, которая падала в яму столь глубокую, что дна не было видно. Дым, поднимавшийся над этой водяной колонной, оказался паром и брызгами, образовывавшими над водопадом бесконечно вращавшуюся феерическую воронку.

– Кажется, мы нашли самый большой унитаз в этой Вселенной, – выразила свои впечатления Калия.

Некоторое время они просто стояли, потрясенно разглядывая эту грандиозную картину. Наконец, Тобруш подошла к краю водяного котла.

– Мне очень не хочется этого говорить, – джулки с трудом удавалось перекричать рев водопада, – но, судя по этим вешкам, нам придется прыгать.

Джозеф опасливо подошел к ней и, встав между двумя вешками, заглянул в пропасть. Некоторое время он молча смотрел, потом осторожно вернулся обратно.

– Там что-то вроде наклонного карниза, который идет вдоль стены налево и уходит за водопад. По-видимому, здешние скалы состоят из очень твердых пород – насколько я мог разглядеть, карниз до сих пор не разрушился. В ширину он порядка двух метров, без поручней или углублений.

Калия повторила его путь, хотя и не стала подходить к самому краю, потом быстро вернулась.

– Мне это очень не нравится! – прокричала она. – Спуск, должно быть, очень мокрый и скользкий. К тому же, у нас нет ни малейшего понятия о том, куда он ведет – если, конечно, он вообще куда-нибудь ведет.

– Предположим, что его построили наши демоны. Это вполне возможно, судя по материалу, которым покрыты эти вешки, – задумчиво сказала Тобруш. – Предположим также – возможно, ошибочно, – что преследуемые нами демоны прошли здесь. Тогда, я полагаю, любой из нас сможет сделать необходимые выводы. Мы все видели, какие у этих демонов большие раздвоенные копыта. Если такие существа со своими твердыми, крайне тяжелыми телами смогли здесь пройти на своих плоских копытах, то я не вижу причин, по которым мы не могли бы это повторить. Но все это верно, только если они действительно прошли этим путем. Если же нет, и дорога впереди окажется подпорченной эрозионными процессами и недостатком обслуживания, то мы можем оказаться в очень неприятном положении. Путь ведет под уклон, поэтому выбраться обратно будет гораздо сложнее, чем спуститься.

Джозеф согласно кивнул:

– Я не вижу другого выхода, кроме как попытаться пройти здесь. Но это – только после того, как мы немного отдохнем и поспим.

Вырубленные в скале, перед ними находились самые замысловатые развалины из всех, которые они видели до сих пор. Эти сооружения казались менее примитивными и сохранились гораздо лучше – возможно, потому, что склон обеспечивал им естественную защиту, а может быть, из-за того, что они были не такими древними и были построены из более крепкого камня. Комплекс простирался в обе стороны, насколько хватало взгляда. Двери и окна, высеченные прямо в камне, выглядели одновременно и грубо, и очень цивилизованно.

– Посмотрим, сможем ли мы найти такое помещение, в котором будет сухо, есть два выхода и окошко, через которое просматривается тропа. Дезрет, проверь ближайшие строения.

Коринфианец сорвался с места и исчез в одном из бесформенных дверных проемов. Прошло довольно много времени, но он все не появлялся. Начиная беспокоиться, Джозеф вызвал существо по интеркому.

– Дезрет?

– Я здесь, – его голос звучал странно и глухо. – Мне кажется, вам стоит на это взглянуть, если вы захватите с собой какой-нибудь свет. Это совсем не то, чего можно было бы ожидать.

Они подошли к дверному проему и вошли один за другим, включив нашлемные фонари. Внутри грохот водопада звучал более отдаленно и зловеще. Но даже став тише, он все равно создавал постоянное ревущее эхо.

Комплекс оказался не набором небольших разрозненных помещений, высеченных в каменной стене, а огромным единым сооружением со множеством входов и выходов. Часть его была несомненно естественного происхождения: она выглядела как естественная пещера, по которой, очевидно, когда-то текла лава, потому что никаких натеков, сталактитов или сталагмитов, здесь не было.

Здесь располагались также ямы, в которых, должно быть, в древности разводили огонь для приготовления пищи и обогрева. Было тут и первое явное свидетельство о жизни людей, когда-то живших в этой пещере – разноцветные картинки и орнаменты на стенах. Они были сделаны грубо, но в то же время очень искусно, и по ним можно было примерно понять, что за существа жили здесь раньше. Это были двуногие гуманоиды со странными ящероподобными лицами и вдавленными носами. На спине у каждого из них был нарисован какой-то овальный предмет, который они сначала посчитали чем-то вроде рюкзака, но потом все же решили, что это скорее какой-то естественный нарост, особая часть тела.

– Рудименты, оставшиеся от панцирных предков, – выдвинула предположение Тобруш. – Так же, как и у моего народа. На основании этих двумерных картинок сложно судить, но этот вариант кажется мне наиболее логичным. Обратите внимание на эти большие выпученные глаза! На всех рисунках они разделены на три части. Интересно, что и как они ими видели? У них наверняка было хорошее чувство цвета, хотя и сопровождаемое очень плохим вкусом. Мощные задние ноги явно предназначены для бега, и очевидно, что, несмотря на остатки панциря, бегали они очень быстро. А судя по непропорционально большим когтистым рукам, их объятия вряд ли служили признаком дружеского расположения.

– Но что они ели? – спросил Джозеф. – Я пока что не видел здесь никаких следов чего-нибудь съедобного.

Этот вопрос интересовал его не из праздного любопытства: он прикидывал в уме, на сколько дней им еще хватит взятых с собой рационов.

– Судя по остаткам керамики и очагам, что бы это ни было, но они это готовили, – заметила Тобруш. – С таким лицом и линией челюсти… Я сильно сомневаюсь, что они были хищниками.

– Эти когти выглядят вполне подходящими для того, чтобы разрывать плоть, – отметил Джозеф.

– Полагаю, только в защитных целях, а вообще-то, по-моему, они были «землеройками». Клубни, коренья – кто знает? Скорее всего, они сначала вынюхивали, а потом выкапывали то, что ели. Их ноги устроены таким образом, чтобы быстро покрывать большие расстояния, однако они жили в больших поселениях вроде этого. Логично предположить, что у них, видимо, были враги, лучшей защитой против которых служило бегство.

Тут Джозеф и сам вспомнил о необходимости обороны.

– Кстати, Дезрет – встань у того выхода, откуда открывается наилучший обзор на тропу. Это лучшее, что мы можем сделать, чтобы спокойно выспаться.

Тобруш продолжала водить фонарем по стене, рассматривая картинки.

– Никаких сцен приема пищи – вообще никаких сюжетов, посвященных нормальной жизни… Минуточку! Капитан, мне кажется, вам следует на это взглянуть!

Джозеф вернулся, внезапно ощутив жуткую усталость от всего этого приключения, но он уже не мог ругать Тобруш, после того как увидел изображение, на которое та указывала.

Это явно был водопад, изображенный во всем блеске двух измерений, и вдоль всего его края были распростерты существа с лицами ящериц. Но именно водопад, а точнее, туман над водопадом, придавал картине поистине пугающий вид.

В туманной пелене были изображены контуры – неясные и пугающие очертания огромной рогатой головы на длинной шее, вздымавшейся снизу и заполняющей собой чуть ли не все пространство.

Вокруг этой сцены, как на фресках, располагались картинки поменьше, на которых виднелись существа в оскаленных дьявольских масках, с разрисованными телами, сцены кровавых жертвоприношений, совершаемых на краю водопада, и просто бессмысленного насилия и членовредительства. Так, на одной из них был нарисован ребенок, чей рот был раскрыт в беззвучном крике ужаса или боли. Над ним нависла разрисованная фигура жреца в маске, который держал в руках отвратительно выглядящий инструмент наподобие ножа, которым он, по-видимому, заживо расчленял молодое существо.

– Здесь нет ничего, чего бы мы уже не вычислили сами, разве что теперь мы знаем это наверняка, – наконец выдавил из себя Джозеф, зная, что его обыденный деловой тон не скроет от телепатки его истинных чувств, вызванных этим изображением. За свою жизнь он много раз видел, как убивают людей – иногда просто от бессмысленной жестокости, иногда во время гладиаторских боев, устроенных на потеху знати. Иногда это были враги Высоких Лордов, которых убивали при помощи долгих изощренных пыток на глазах у толпы, дабы преподать ей урок послушания. Но действия Миколей всегда имели некую особую цель, будь то развлечение, месть или наказание, в то время как здесь на стенах был изображен целый народ, чья культура целиком и полностью вертелась вокруг подобных деяний. Кровавые жертвоприношения для богов-демонов… И что это им дало? Где они теперь?