Ханс Ульрих Рудель не поверил своим глазам! Истребитель русского, которого он только что атаковал — сам открыл огонь по его «Штуке»! Мотор противотанкового «Юнкерса-87» сразу же окутался дымом. Очередь прошла вдоль борта, чудом не задев самого пилота. Но в наушниках Руделя раздался короткий, придушенный вскрик кормового стрелка.
Двигатель захлебнулся окончательно, и теперь неуклюжий ширококрылый самолет планировал на луг у опушки леса. Ханс Ульрих Рудель все же успел перетянуть через линию фронта. Верткие русские «яки» повернули назад, видимо, израсходовав горючее в баках и боезапас в патронных лентах.
А «лаптежник» уже коснулся растопыренными неубирающимися колесами земли, подпрыгнул, еще раз ударился пневматиками о землю и покатился по сочной зеленой траве. Ханс Ульрих Рудель нажал на колесные тормоза. Самолет замер.
Пилот «Штуки» выбрался из кабины и открыл блистер стрелковой турели. Его воздушный стрелок ничком лежал на залитом кровью пулемете. Все — для него кампания на Востоке уже закончена…
Ханс Ульрих Рудель погрозил небу кулаком. В очередной раз — какой уже по счету? В один из дней его сбивали целых пять раз! Но повторять сей подвиг пилоту «Штуки» не хотелось… Рудель вдруг вспомнил, как суровой и страшной зимой 1942/43 года под Сталинградом его вот так же сбил русский истребитель. И сейчас в манере пилотирования русского он заметил, почувствовал похожий «почерк»!… Неужели это тот самый русский?!
Но нужно было сейчас заниматься проблемами более насущными. Ханс Ульрих Рудель вытащил ракетницу и пальнул в небо, призывая помощь.
Глава 23.
НОЧНИКИ-ШТРАФНИКИ
Над станицей Крымской с самого раннего утра крутилась огненная карусель непрекращающихся воздушных боев. Пылающими факелами рушились вниз сбитые самолеты, белели в синем кубанском небе парашюты тех, кому посчастливилось спастись.
Но и ночью налеты авиации не прекращались. Тихоходные бипланы По-2, превратившиеся в грозные ночные бомбардировщики, сбрасывали на станицу Крымская свой груз.
* * *
Было еще раннее утро, когда дежурная пара под командованием Ивана Мартыненко по тревоге поднялась в воздух.
Пара тихоходных бипланов По-2 отбивалась от двух «Мессершмиттов»-«охотников». И, не появись внезапно рядом краснозвездные «яки», исход схватки был бы предрешен. Турельный ШКАС на одном из самолетиков и «Дегтярев-авиационный» — на другом никак не могли противостоять огневой мощи пары двухмоторных «Мессершмиттов-110». Но Ивану Мартыненко удалось с ходу поджечь один двигатель ведущего «Церштерера», после чего оба стервятника развернулись на запад. Правда напоследок один из воздушных стрелков успел наделать в истребителе Мартыненко изрядное количество дырок.
Пара краснозвездных истребителей эскортировала легкие ночные бомбардировщики до своего аэродрома. Видимо, у По-2 заканчивалось горючее, и они приземлились на площадку к штрафникам-истребителям.
Увидев заруливающие на стоянку По-2, летчики бросились к ним, рассчитывая на близкое знакомство с «ночными ведьмами». Тем более что рядом базировался 46-й ночной легкобомбардировочный авиаполк, а там были все девушки — ну, просто красавицы.
Пилоты По-2 заглушили двигатели и вылезли из кабин.
— Здравствуйте, девочки! — выкрикнул один из штрафников-истребителей.
— Остыньте, мать вашу, «мальчики»! — ответил рослый пилот, стягивая защитные очки и шлем. — Ошиблись адресом…
— Прекратить разговорчики! — к приземлившимся самолетам подошел капитан Александр Волин. — Доложить по форме.
— Есть доложить по форме! — Летчик По-2 вытянулся по стойке «смирно». — Командир штрафной эскадрильи ночных легких бомбардировщиков при 272-й ночной бомбардировочной авиадивизии старший лейтенант Попов. Во время выполнения четвертого за ночь (уже под утро) боевого вылета были атакованы «охотниками». Если бы не ваши истребители… У меня штурмана ранило, нужна медицинская помощь.
Капитан Александр Волин представился. Старший лейтенант, узнав, что они попали тоже к штрафникам, только присвистнул от удивления.
— Ну, ничего себе! И давно воюете?
— От самого Сталинграда.
— О, и мы тоже!
* * *
Штрафная эскадрилья 272-го ночного бомбардировочного авиаполка формировалась в сентябре 1942 года. Ее командиром был назначен старший лейтенант Иван Михайлович Семергей, бывший заместитель командира эскадрильи в 596-м легкобомбардировочном авиаполку. Семергей считался в полку одним из лучших летчиков, отличным ночным разведчиком, он был награжден орденом Красного Знамени. К началу сентября 1942 года на его боевом счету было уже 140 боевых вылетов.
Командующий 8-й воздушной армией утвердил Положение о штрафных авиаэскадрильях, назначение которых — «предоставить возможность летчикам, стрелкам-бомбардирам, техникам и механикам, уличенным в саботаже, проявлении элементов шкурничества и уклоняющимся от выполнения боевых заданий, путем выполнения ответственнейших боевых заданий на самых опасных участках и направлениях — искупить свою вину перед Родиной».
Как и в других частях, пилоты «особой» легкобомбардировочной эскадрильи становились штрафниками главным образом за аварии самолетов. Так, в начале августа в 621-м ночном бомбардировочном авиаполку были осуждены за летные происшествия с отбыванием наказания на фронте старший лейтенант Суворов и старший сержант Захаров. Впрочем, далеко не во всех подобных случаях пилотов направляли в штрафную эскадрилью — нередко они оставались в прежних авиаполках. Этим объясняется тот факт, что на протяжении осени 1942 года в легкобомбардировочную штрафную авиаэскадрилью попал всего один летчик. В связи с малочисленностью подразделения (вторым его пилотом был командир, старший лейтенант Семергей) оно практически постоянно выполняло боевые задачи совместно с пилотами 596-го ночного бомбардировочного авиаполка. Напряжение для штрафной эскадрильи определялось равным двум-трем вылетам за ночь на каждый исправный самолет.
В штрафной эскадрилье 272-го ночного бомбардировочного авиаполка на протяжении сентября-ноября 1942 года числились два У-2. За указанный период эскадрилья потерь не имела. Отмечались лишь мелкие недоразумения. Так, 13 октября 1942 года Семергей ночью нарулил на автомашину и сломал винт самолета. Никаких взысканий ему за это не было объявлено. В начале ноября в одну из темных ночей бомбардировщик У-2 старшего лейтенанта Семергея столкнулся в воздухе с вражеским Хе-111. На советском самолете была разрушена часть верхней левой консоли, но пилоту удалось благополучно привести машину на свой аэродром. Чем закончился инцидент для немца — неизвестно.
Средняя боевая нагрузка на один У-2 штрафной эскадрильи в указанный период составляла 350 килограммов бомб, в то время как в обычных ночных бомбардировочных авиаполках она не превышала 300 килограммов. За три осенних месяца штрафная эскадрилья выполнила: в сентябре — 113, в октябре — 214, а в ноябре — 148 боевых вылетов. Учитывая наличие в ней всего двух машин, а также неважные метеоусловия, характерные для осени 1942 года, эти показатели следует признать выдающимися.
Итак, формально в новый 1943 год 8-я воздушная армия вступила, имея всего одну штрафную эскадрилью — легкобомбардировочную. К сожалению, ее бывшему командиру И.М. Семергею не повезло — 28 марта 1943 года он, уже в звании капитана, погиб в авиационной катастрофе.
…Помимо летчиков в штрафные эскадрильи направлялись и другие категории военнослужащих. Так, в истребительной эскадрилье проходили службу техник звена Г.Т. Вохмин (за аварию самолета), механики Думбадзе и Спирин (за плохую эксплуатацию вверенных им самолетов), а также женщина — стрелок вооружения Е.А. Овчинникова (за систематическое уклонение от служебных обязанностей). В штурмовую штрафную эскадрилью были направлены два механика: Я.А. Дик — за чрезмерную любовь к выпивке и Н.С. Миронов — за то, что при ремонте самолета нечаянно замкнул проводку. Самолет загорелся и вышел из строя на длительный срок.
Не будь в руках у командиров дивизий столь сильнодействующего дисциплинарного средства, как штрафная эскадрилья, многие из упомянутых лиц попали бы под суд Военного трибунала и наверняка были бы осуждены. Так что в данном случае-штрафная эскадрилья оказалась для них спасением от неприятного штампа «уголовника».
Легкобомбардировочная эскадрилья на самолетах У-2 во второй половине декабря 1942 года получила заметное пополнение — в ее боевой состав по состоянию на 1 января 1943 года входили 6 самолетов с экипажами. К концу года у эскадрильи появился и новый командир — старший лейтенант С.И. Попов, бывший командир звена из 714-го ночного бомбардировочного авиаполка[47].
* * *
Раненому штурману-бомбардиру военфельдшер Захар Иванович Терещенко тут же, у крыла самолета, делал перевязку, как обычно, подбадривая раненого легким украинским говорком. Раненый держался молодцом, несмотря на посеченную осколками правую руку и грудь. Хорошо, что хотя бы вскользь пришлось…
