Когда известие о падении Эдессы распространилось по Европе, оно вызвало как скорбь, так и беспокойство. Христианский мир не мог представить себе ничего подобного, поскольку завоевание крестоносцами Гроба Господня было делом священным, а священное дело не могло потерпеть поражения.
Если христиане не нанесут быстрый и сильный ответный удар, то неверные могут обратить свои мечи против самого Иерусалима. Это было очевидно для всех.
Папа Евгений III тут же развернул пропаганду второго крестового похода, чтобы обезопасить доступ христиан к Гробу Господню и другим местам паломничеств. Прежде всего он обратился к французскому королю Людовику VII, у которого в браке было столько сложностей, что он стремился уйти на войну под любым предлогом. К тому же кроме обычной добычи, которую приносит война, в крестовом походе можно было получить прощение некоторых грехов и тем самым обеспечить себе после смерти жизнь в раю.
Но королю Людовику никак не удавалось убедить своих вассалов отправиться в столь длительный поход. У графов и баронов не было семейных неурядиц, которые мучили его, и их вполне удовлетворяла спокойная жизнь в родной стране.
Расстроенный Людовик рассказал о своих затруднениях Папе, который нашел единственно правильный выход из этой ситуации. Он призвал под священные знамена Бернарда из Клерво.
Бернард Клервосский был в то время самым влиятельным лицом в церковном мире и, вероятно, лучшим оратором в мире светском. Когда стало известно, что Бернард будет говорить в Везельском соборе в марте 1146 года, туда пришло столько людей, что стало ясно: все в собор не поместятся. Вместо этого за пределами города была сооружена деревянная трибуна. Бернарду не пришлось говорить долго, ибо вскоре огромная толпа из десятков тысяч человек начала кричать, требуя крестов.
В запасе имелось большое количество крестов из материи, которые и начал раздавать Бернард, сперва королю и его вассалам, ибо даже критически настроенные графы и бароны не смогли устоять перед волной воодушевления, а потом всем остальным. В конце концов Бернарду пришлось рвать на клочки собственную одежду, чтобы новые добровольцы могли прикрепить к своим одеяниям крест из материи в знак того, что они теперь посвящают свою жизнь Священной войне и, кстати, готовы уже через некоторое время получить отпущение своих грехов.
Бернард мог не без гордости написать Папе:
«Ты отдал приказ. Я повиновался. И Сила, отдавшая приказ, сделала так, что мое послушание принесло плоды. Я отверз уста. Я заговорил, и число воинов Христовых сразу же увеличилось до бесконечного множества. Селения и города теперь покинуты. На семь женщин едва приходится один мужчина, везде можно увидеть вдов при живых мужьях».
И христианское движение стало распространяться по Европе с той же силой, с какой движение Hyp эд-Дина распространялось вокруг Алеппо, хотя христиане, конечно, не могли понимать, как они похожи в этом на мусульман. Бернард из Клерво отправился в долгое путешествие и день за днем повторял свои слова — сперва в Бургундии, затем в Лотарингии и Фландрии.
Когда движение достигло пределов Германии, возникли те же проблемы, что и во время первого крестового похода. Архиепископ Кельнский вынужден был срочно призвать Бернарда, поскольку один цистерцианский монах по имени Петр Достопочтенный путешествовал по Германии, повторяя слова Бернарда о Святой Земле, но при этом говоря нечто странное о евреях, живших в Европе.
Как следствие его проповедей, в Кельне, Майнце, Вормсе и Страсбурге начались погромы. Евреев убивали, иногда уничтожая целые семейства.
По приезде Бернард немедленно наложил наказание на Петра Достопочтенного: молчать в течение года, каяться, вернуться в свой монастырь в Клюни и не вмешиваться в то, чего не понимает.
Далее Бернарду пришлось совершить поездку по Германии, где он, несмотря на вынужденную необходимость говорить с людьми с помощью переводчика, тоже сумел вызвать желание участвовать в Священной войне. Но теперь он должен был делать все, чтобы покончить с преследованием евреев, и потому он раз за разом повторял, что «поднять руку на еврея с целью убить его — все равно что поднять руку на Иисуса Христа».
Таким образом, помыслы возбужденных христиан снова были направлены в нужное русло, и второй крестовый поход стал делом решенным. Германский король Конрад заключил союз с королем Людовиком VII, и вскоре неисчислимая армия начала свой священный поход. Однако в Венгрию и на Балканы они пришли скорее как насланная Богом чума египетская. Словно саранча и жабы, грабя мирных жителей, двигались вперед бесчисленные Христовы воины.
Придя в христианский Константинополь, французское и германское войска стали враждовать друг с другом в основном по поводу того, кому грабить первым. Они решили отправиться из Константинополя в Иерусалим разными путями. Конрад должен был идти через внутренние районы Малой Азии, а Людовик — вдоль побережья, а встретиться договорились в Антиохии.
Армия английских крестоносцев также отправилась в поход, чтобы присоединиться к огромной экспедиции. Но англичане застряли в Португалии, где они осадили Лиссабон. Это был тоже мусульманский город, хотя и несравнимый по значению с Иерусалимом.
Через четыре месяца осады англичане пообещали защитникам сохранить их жизнь, если те прекратят сопротивление. Гарнизон сдался, и христиане начали распинать, сдирать кожу и колесовать, обезглавливать и жечь, насиловать и грабить во имя Господа и во спасение своих душ, после чего, насытившись Священной войной, повернули домой. Кроме тех, кто остался, чтобы основать небольшие колонии.
Королю германскому Конраду, выбравшему сухопутный, но более опасный путь через Малую Азию в надежде на то, что там можно награбить побольше, пришлось испытать на себе всю тяжесть положения, когда на тяжело вооруженную европейскую армию нападают превосходящие силы легкой восточной кавалерии. Турецкие отряды встретили его у Дорили, и он потерял девять десятых своей армии.
Когда два европейских войска пришли в Антиохию (французское выглядело лучше, чем германское), их с почетом принял местный властитель граф Раймонд. Также к ним присоединился король Иерусалима Балдуин, и настало время для пира, а потом — и для тщательной разработки планов дальнейших действий.
Вновь прибывшие крестоносцы даже не знали, кто такой Зенги, не было им известно и о том, что он умер и теперь перед ними стоит гораздо более опасный враг в лице его сына Hyp эд-Дина.
Разумеется, местные франки-христиане гораздо больше понимали, что следует предпринять. Наверное, нужно идти прямо на Эдессу и вернуть город, поскольку, во-первых, именно падение Эдессы вызвало новый крестовый поход, а во-вторых, такая победа имела бы большое психологическое значение для обеих сторон.
