и остался — качает головой Нобу и перелезает через канаты: — Отоши! Арчи! Тэтсуя! Смотрим сюда! — и он тут же подшагивает ко мне и стремительно обозначает тычок в печенку — всем корпусом обозначает, да так, что я инстинктивно аж подскакиваю в ожидании жгучей, ослепляющей боли в печенке. Но он сдерживает удар и поворачивается к стоящим у ринга зрителям. Сегодня в Школе Бокса Инадзавы людно и кроме привычной троицы хулиганов — Отоши, Арчи и Тэтсуи — вокруг полно новичков. Все смотрят на Нобу-сенпая с открытыми ртами.
— Что у нас тут? — тычет он пальцем мне в локоть, который я прижал в печенке в ожидании удара: — а?
— Локоть! — находится Отоши: — это локоть, Нобу-сенпай!
— В голове у тебя локоть! — взрывается Нобу: — это — защита! Почему я тебя пробил в тот раз, Кента? Да просто потому, что я вешу в три раза больше тебя и силы наши пока несоизмеримы. А так — ты сделал все правильно и такой как Отоши тебя в жизнь бы не пробил! Да, физически, между нами, огромная разница, но технически прямо сейчас Кента вас всех на голову выше! Если бы он весил столько, сколько я — не пробил бы я его в тот раз. Он бы мне сам накидал. Все что ему сейчас надо — мышечную массу и силу наращивать, работать над силой и скоростью. Техника у него уже есть. А у тебя, Отоши — локоть гуляет! Еще раз… — он отшагивает и поднимает руки, приглашая меня, я повожу корпусом из стороны в сторону, пытаясь запутать, обозначаю джеб, он оттягивается, возвращается, обозначает джеб в свою очередь… я внимательно слежу за его ногами, он всегда подшагивает перед эти хуком в печенку, но вдруг он снова оказывается рядом! Вот же!
— Ага! Вот! — торжествующе ревет Нобу и снова тычет своим каменным пальцем в мой локоть: — видел? Нет, ты видел? — он хватает Отоши за шкирку и подтаскивает ближе: — что это?!
— Защита… — угрюмо бормочет Отоши: — вижу я…
— Вот! У него локоть плавает впереди, он у нас как Джим Дрисколл, намерено раскрывает себе подбородок, но как раскрывает — смотри, ты туда хуком не влезешь, только прямым, и он об этом знает, как думаешь, он так и даст тебе туда прямой всунуть? Правильно, дурья ты башка, это ловушка! А ты туда прешься как баран!
— … — молчит Отоши.
— Но, если ты переменишь угол и направление атаки и решишь пробить в печенку — вот! Вот его локоть, он уже на месте и обеспечивает защиту! — снова каменный палец Нобу тычет мне в локоть. С таким вот пальцем ему и перчатки не нужны, он людей протыкать насквозь может. Нобу Каменный Палец!
— Сенпай! — кто-то подает голос из-за канатов. Арчи.
— Чего? — поворачивается Нобу-сенпай и я успеваю подмигнуть Отоши, мол не тушуйся, научим. Он приободряется и пожимает плечами, мол не сильно то я и огорчился, бывает.
— А если вы и Кента по серьезному схватитесь, кто кого? — спрашивает Арчи: — он же на шоу того здоровенного тайского боксера уделал!
— Дурак ты Арчи — говорю я: — конечно же Нобу-сенпай из меня котлету сделает. А бой на шоу постановочный был. Сомчай мною пол вытер бы на первых двух секундах, если всерьез.
— Кента прав — кивает Нобу: — но только частично. Мне он проигрывает только в силе и весе, если соперник больше тебя на двадцать килограммов это уже очень серьезное преимущество. А у нас с Кентой разница едва ли не в два раза — вот ты сколько весишь? Уже шестьдесят пять? Вот, а во мне сто двадцать кило, чувствуете разницу? Технически он очень хорошо подготовлен, а я жирком подзаплыл, если бы он столько же весил — боюсь он меня на жопу бы посадил. То же самое и с Сомчаем, тайские боксеры прямолинейны, сильны и нечувствительны к боли, но для классического боксера, если зайти в миддл файт, с таким вот уровнем подготовки… тут главное быстро все закончить. От случайностей зависит… хотя затягивать бой с тайским боксером не рекомендуется — ногу отсушит и все.
— Так Кента ж стрит-файтер! — подает голос Арчи: — он тоже грязными трюками…
— Аа… грязными трюками. Ну, если не по правилам, то он вообще всех заборет — улыбается Нобу: — более грязного трюкача я не видел! Он же даже объявления начала боя не будет ждать, заболтает тебя и убедит, что на самом деле уже победил, даже если проиграл.
— Неправда — отвечаю я: — моя речь представляет собой не болтовню, а вереницу плотно упакованных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего доброго, и сам Аристотель.
— Работай давай, Аристотель… — беззлобно ворчит Нобу, отступая в сторону и мы с Отоши снова начинаем танцевать по рингу.
Через пять минут я уже сижу на лавочке, неторопливо разматывая бинты с костяшек. Рядом тяжело дышит Отоши.
— Не, ты все-таки колдун — говорит он: — Арчи ты видел? Нет, ты видел? Надо его сжечь. Вывезти за город, хворостом закидать и сжечь. Не может человек так двигаться. А еще по нему все бабы сохнут.
— Во-первых сенпай сказал, что у тебя локоть гуляет и вообще всю дорогу руки раскинуты в стороны «ударьте меня везде!» — отвечает Арчи: — во-вторых если ты девушек будешь бабами, телками и сосками продолжать называть, то у тебя никогда телки, соски или бабы не будет.
— Точно. — добавляет Тэтсуя, коренастый крепыш, который обычно молчит: — вон их сколько… сегодня.
И точно, сегодня в «Школе Бокса» аншлаг и что удивительно — полно девушек. То есть как полно, зал у нас и так не сильно большой, и даже пять человек девушек здесь это уже слишком много. Девушек тренирует Мэмору-сенпай, хотя обычно новичков берет себе Нобу, но девушки — это девушки и старый Мэмору, крякнув и подбоченившись, взял на себя
