— М-да… С кем?
— Давно никого нет. Идите сюда. — Пора отвлечь ее, и когда я закончил, она была почти такая же мокрая, как и я, губы покраснели и припухли.
— Проказник, — объявляет она. — А теперь вытирайтесь и ложитесь в постель.
— С вами?
— Конечно, нет. Вам нужно отдохнуть. Энн заедет выпить со мной чаю.
Облив меня, словно лошадь, Шарлотта энергично действует полотенцем, возбуждая меня, и ведет назад в кровать.
Совершенно истощенный, я снова засыпаю.
Шарлотта
Энн приехала в сопровождении незнакомой мне молодой женщины. Она одета так же хорошо, как Энн или я, но ее почтительные манеры и скромно опущенные глаза свидетельствуют о том, что она служанка.
— Это Бетти Тилльярд, кузина моей горничной, она ищет работу. Ты упоминала, что уволила свою горничную.
Я открываю рот, чтобы поправить подругу: ужасная Уидерс сбежала из дома без моей помощи, но Энн качает головой. Я понимаю ее мысль — эта Бетти Тилльярд, возможно, не захочет работать там, откуда слуги сбегают через несколько дней.
Я спрашиваю, у кого она работала, и читаю рекомендательные письма, которые она вытащила из сумочки. Бетти Тилльярд — воплощение всех добродетелей: трудолюбивая, почтительная, спокойная, умеет чистить и чинить одежду, укладывать волосы. В противоположность Уидерс у нее всегда наготове сладкая улыбка.
— Я оставила последнее место из-за собаки лорда Харрингтона, я чихала весь день, и леди Харрингтон сказала, что из нас с собакой в доме останется кто-то один, миледи, а его светлость и слышать не хотел о том, чтобы расстаться с собакой.
Выразив удовлетворение, я предложила девушке место. Потом отправила ее к Робертсу договариваться о плате и поблагодарила Энн.
— Думаю, она вполне подойдет, — говоритЭнн в ответ на мою экспансивную благодарность. — Что это за ужасные пятна у тебя на платье? Если она сможет их вывести, ей надо платить вдвое.
Я смотрю на свои юбки.
— О, это от лекарства, которым мы протираем Шада.
— А Робертс не может это делать?
— Он тоже это делает в свою очередь.
— Это ужасно, — заключает Энн. — Ты выглядишь усталой, Шарлотта. Ты вчера всю ночь провела у его кровати?
— Да. — Я так и делала, когда не была в его постели. — Но сейчас ему значительно лучше. Я так рада тебя видеть, хотя мы можем провести вместе мало времени. Боюсь, скоро дом наводнит все семейство Трелейз.
Мы пьем чай, Энн в подробностях рассказывает мне о приготовлениях к балу, потом спрашивает, зачем я хотела ее видеть. Я едва помню, за исключением того, что хотела успокоения, не думаю, что рассказала бы ей, что ее муж имел любовницу (Энн, возможно, уже знает об этом) или, что он оскорбил меня.
— Без особенных причин. Я соскучилась по тебе, Энн. Я всегда рада тебя видеть. — Я краснею. — Мы с Шадом влюблены друг в друга.
— В самом деле?
— Да, Энн, и бастарды не его. Конечно, ведь он все это время был в море. Это его незаконнорожденные племянник и сводная сестра.
— Ты этого не знала?
— Ты хочешь сказать, что это всем известно? — Я чувствую себя круглой дурой.
— Конечно. В семье все это знают. — Она успокаивающе смотрит на меня, словно я идиотка, кем в душе себя и считаю. — Я очень рада, что Шаду лучше.
— Лихорадка прекратилась вчера вечером. — Румянец расползается по моему лицу, поскольку я хорошо помню обстоятельства, при которых это случилось. — Энн, что ты намерена делать с Эммой?
— Шшш! — Она дико озирается, словно шпионы ее мужа прячутся за шторами или в дымоходе. — Я не могу сказать Бирсфорду. Он…
— Конечно, ты не хочешь ему говорить. Но подумай, что ты станешь делать, когда она вырастет. Ты ведь, конечно, хочешь, чтобы она получила образование и возможность сделать хорошую партию? Шад нанимает наставника для бастардов. — Нужно перестать называть их так, это неприятно. — И возможно…
— Нет! Шарлотта, я знаю, что ты хочешь как лучше, но…
— Не вечно же она будет ребенком, — не унимаюсь я. — Когда ее отнимут от груди, ты оставишь ее у миссис Пайл?
Энн качает головой.
— Почему бы мне не поинтересоваться у Шада, не знает ли он какую-нибудь семью, которая сможет вырастить Эмму? — продолжаю я. — Я тебя не выдам, обещаю. Она получит образование, и ты сможешь видеться с ней. Пожалуйста, Энн, подумай об этом.
— Если ты мне друг, мы больше не будем говорить об этом. — Ее глаза наливаются слезами, и у меня возникает недобрая мысль, что Энн умеет вызывать их по желанию.
— Хорошо. Но поскольку я твой друг, я хочу лучшего для тебя и для твоей дочери.
— Знаю, — сопит Энн. — Я рада, что Шад поправляется, хотя, как я понимаю, это означает, что ты должна возобновить исполнение супружеских обязанностей.
Пока я пытаюсь придумать подходящий ответ, дверь гостиной открывается, и, словно большая дружелюбная собака, в комнату вваливается Бирсфорд. Следом появляются более благопристойные Карстэрс и Мэрианн Шиллингтон. Меня радует, что я не должна принимать Бирсфорда одного. Он достаточно приветлив, но не смотрит мне в глаза, и я надеюсь, что Энн этого не замечает.
Я отправляю всех троих наверх навестить Шада и поворачиваюсь к Энн.
— Я рада, что нам удалось поговорить наедине. Я скучаю по твоему обществу теперь, когда мы обе замужем.
— Я тоже. — Она смотрит мимо меня, и мне грустно, что Энн, которую я знаю и люблю, не доверяет мне. В глубине души я надеялась, что теперь, когда мы обе вышли замуж, мы снова будем близки. Или наша близость была иллюзией? Энн не поделилась со мной своей главной тайной, а я думала, что мы лучшие подруги в мире.
Она встает и завязывает ленты шляпки.
— Я должна идти.
— Ты не станешь ждать Бирсфорда? Останься, пожалуйста. У меня сегодня весь день в доме будут родственники, мы с тобой вместе посмеемся над ними.
— Спасибо, но мне нужно вернуться домой. С балом столько дел, без меня там не справятся.
Проводив Энн, я встречаю спускающуюся по лестнице Мэрианн.
— Дорогая, наверху настоящий мужской клуб. Они только что послали Робертса за пивом, так что я решила, что благоразумнее уйти. Я рада выздоровлению Шада, думаю, вы спасли его.
Я приглашаю ее выпить со мной чаю, но и ей нужно возвращаться домой к домашним обязанностям.
— Вы поедете на бал к Бирсфордам послезавтра? Поезжайте, если Шад поправится настолько, чтобы побриться. Не могу решить, на кого он больше похож небритым: на волка или на медведя.
Я заглядываю в спальню. Трое мужчин, растянувшись на кровати со стаканами и кувшином пива, оживленно говорят о политике. Они не обращают на меня внимания. Снизу доносится позвякивание дверного колокольчика. Я переодеваюсь в чистое платье (точнее, в более чистое) и спускаюсь встретить очередных визитеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
