Читаем без скачивания Продавец проклятых книг - Марчелло Симони

Додико сделал вид, что не услышал его. Он явно был недоволен вмешательством француза.

— Ответьте на вопрос моего друга! — потребовал Игнасио. — Разве вы не сказали мне, что стали предателем?

— Да, это так, — признался граф. — Я предал Зорких в ту минуту, когда познакомился с Вивьеном. Он рассказал мне, что такое «Утер Венторум» и почему эта книга должна быть скрыта от людей. Как вы догадались, она дала бы тайному суду такую огромную власть, что естественное равновесие истории было бы нарушено. Мир попал бы под власть безжалостного тирана. Вивьен объяснил мне это и внушил, что несчастье надо предотвратить. Поэтому я решил предать тех, кто меня послал, и помогать ему.

— Если чувства Вивьена столь благородны, почему он пытался продать книгу сначала архиепископу Кельнскому, а позже графу Энрико Скало? Это разве не противоречило его принципам? — спросил Игнасио, следя за каждым движением Додико, чтобы уловить в них признаки обмана.

— Первый случай был ошибкой, в то время Вивьен лишь недавно приобрел «Утер Венторум» и думал лишь о том, как сбыть ее с рук. Он увидел в архиепископе Адольфе возможного покупателя, но, как вы знаете, эта попытка не удалась. А случай со Скало — хитрость. Я полагаю, через него Вивьен хотел разыскать вас.

— Полагаете? Значит, вы не уверены в том, что говорите?

— Вивьен — скрытный человек. Он никогда не раскрывает полностью свои замыслы. Но в одном я уверен: он не смог бы продать книгу графу Скало, даже если бы хотел. В это время она уже была разделена на части и спрятана в Испании.

— А зачем он ее разделил и спрятал?

— Для того чтобы Святая Фема, если поймает его, осталась бы ни с чем, — ответил Додико таким тоном, словно собирался сообщить что-то важное. — Сейчас настало время собрать и эти части и соединить их. Не вы один идете по следам этой книги. Посланцы Доминуса тоже ищут ее и точно знают, в каких местах спрятаны ее части.

— Если то, что вы говорите, правда, вы очень мужественный человек, — заявил торговец. — Пойти против Святой Фемы — не пустяк.

— Извините, что вмешиваюсь, — вступил в разговор молчавший до сих пор Уберто. — Где сейчас находится Вивьен де Нарбон?

Игнасио застыл на месте от изумления, сообразив, что, увлекшись разговором, забыл задать самый очевидный вопрос.

— Он ждет вас в четвертой точке маршрута, — искренне ответил Додико. — И мы должны как можно скорей встретиться с ним.

Значит, граф намерен присоединиться к трем путешественникам. Игнасио был не в восторге от такого спутника, но вместе с ним будет легче при необходимости защищаться от врагов.

— Пока что Зоркие вне игры. Сегодня ночью они на нас больше не нападут, — сказал торговец. — Так что разойдемся по домам, а завтра, как только рассветет, уедем отсюда. Я полагаю, вы, граф, конечно, знаете, где вы можете присоединиться к нам во время отъезда.

— Я знаю, где вы живете. Сегодня ночью будьте начеку, — посоветовал ему его новый знатный спутник.

— Разумеется, буду.

Додико поклонился на прощание и ушел.

Глава 64

Когда Славник снова открыл глаза, вокруг него было темно. Он лежал на каменном полу в каком-то холодном и сыром месте. Чех потер рукой свой болевший затылок и встал. Куда он попал? Он ощупал стены и понял, что заперт в тюремной камере.

Славник попытался вызвать в уме последние по времени воспоминания. Он собирался убить Гийома, но кто-то неожиданно появился за спиной и ударил его по голове. Он, должно быть, потерял сознание. Потом он вспомнил, как его подняли с земли и внесли в какое-то здание. Он слышал голоса, кто-то говорил про монастырь. После этого его волокли по ступенькам, возможно, тащили к монахам. Кроме этого он мало что помнил, но и этого достаточно, чтобы понять: он находится в тюрьме монастыря Святого Фагуна под охраной монахов. Должно быть, ночь еще не закончилась. Иначе солдаты городской стражи уже забрали бы его отсюда и отвели на суд к городским властям.

Он свернулся в клубок на посыпанном соломой полу и стал растирать себе веки. В камере было так темно, что чех не мог разглядеть даже свои пальцы.

Славник пытался найти облегчение в давних воспоминаниях. Лежа в тишине на полу тюрьмы, он вспомнил себя молодым и пылким. Раздуваясь от гордости, он стоял на коленях посреди ярко освещенного зала и двумя пальцами правой руки, указательным и средним, касался лезвия меча. Это был меч Доминуса, его господина. В тот день Славник вступил в Святую Фему и получил звание вольного судьи.

— Я клянусь быть верным тайному суду, — обещал он. — Клянусь защищать суд от себя самого, от воды, от Солнца, Луны, звезд, листвы деревьев. От всех живых существ и от всего, что Бог создал между небом и землей, от отца, матери, братьев, сестер, женщин, детей и от всех мужчин, кроме государя императора.

Давая такую клятву, он был уверен, что становится благородным и справедливым, подобно рыцарям Карла Великого. И вот к чему это привело? Убийства, отравления, пытки и интриги! И это — обещанная честь? Цена, которую он должен платить ради славы своего господина? Как смыть с себя позор, которым он покрыл себя и свою семью?

Охваченный горем, он встал на колени в углу камеры, как отшельник на молитве, и прошептал слова, которыми кончалась та клятва:

— Да помогут мне Бог и его святые.

И тут тишину нарушил металлический лязг засова.

Славник оглянулся в сторону звука, но не мог разглядеть ничего, потом его ослепил свет факела. Сначала казалось, что радужные оболочки глаз вот-вот оторвутся от зрачков и вылетят из орбит. Потом глаза привыкли к свету, и чех узнал своего спасителя.

Доминус переступил порог камеры, опустился на колени возле Славника и посмотрел на него с выражением сочувствия на лице.

— Сегодня ночью мы оба потерпели поражение, мой вассал, но все можно исправить. Идем отсюда. Я убедил монахов отпустить тебя. Твой товарищ уже ждет снаружи.

Начинало светать, и Уберто шел на конюшню. Игнасио советовал ему полежать еще немного, но мальчик чувствовал себя здоровым и хотел двигаться. Сон, хотя и короткий, восстановил его силы. Кроме того, ему хотелось отвлечься от тревожных мыслей. С той секунды, как он проснулся, воспоминания о прошлой ночи мучили его и заставляли размышлять о том, что произошло.

В конюшне было тихо, иногда только тишину нарушал рев старого мула да махала хвостом тощая корова. Но почему-то мальчику было здесь не по себе.

Вдруг он почувствовал, что не один. Перед ним, опираясь на полную овса кормушку, стоял человек в черном плаще. Довольно высокий, по крайней мере казался таковым, несмотря на то что сутулился. Его лицо наполовину скрывал капюшон. Уберто был потрясен, увидел это лицо, изуродованное, все в шрамах. С этими безобразными чертами совершенно не сочетались блестевшие из-под капюшона голубые как небо глаза.

Незнакомец окинул его внимательным и холодным взглядом, а потом спросил:

— Ты Уберто, верно?

Вопрос застал мальчика врасплох.

— А откуда вы знаете?

— Не важно. Я только хотел убедиться, что узнал тебя. Райнерио из Фиденцы, настоятель монастыря, где ты жил, писал мне про тебя в своих письмах.

— Я вас не понимаю. Кто вы?

— Кто я, ты узнаешь в подходящее время. Вы все это узнаете. А теперь возвращайся к Игнасио. Ты даже не представляешь, что скрывает этот человек за своим бесстрастным лицом.

Уберто застыл на месте, потом сжал кулаки и заявил:

— Могу я узнать, на что вы намекаете? Игнасио хороший человек!

Незнакомец зло усмехнулся:

— Я ни на что не намекаю, мой юный друг. А вот ты спроси у своего учителя, кто он на самом деле.

Уберто опустил глаза, не зная, что ответить. Этот человек казался увертливым и скользким как змея. Даже звук его голоса до крайности претил мальчику.

Человек со шрамами в последний раз бросил взгляд на Уберто и отошел от кормушки.

Несколько минут ошеломленный Уберто стоял неподвижно, упершись взглядом в свои башмаки. Откуда этот человек знает его, Игнасио и даже Райнерио из Фиденцы? На какие тайны он намекал? К своему сожалению, Уберто не смог получить ответ на эти вопросы. Когда он поднял взгляд, человек со шрамами уже уходил вдаль, отравляя утренний воздух еле заметной усмешкой.

Глава 65

Покинув Сахагун, маленький отряд Игнасио вместе с графом Додико направился на запад. Торговец ничего не говорил ни о секрете ангела Кобабеля, ни даже о том, куда они направляются. Он молча смотрел на дорогу, которая вилась по холмам, и решал, что делать дальше. Опасности прошедшей ночи — не пустяк. Гийом только чудом остался жив, а с Уберто произошел непредвиденный случай, который мог обернуться бедой. Все кончилось хорошо лишь по чистой случайности. Но судьба непостоянна, как ветер. Он должен со всех ног мчаться в убежище, пока есть время.