папу в щеку.
Мы наверно часа два сидели у папы. Родители строили планы на будущее, рьяно споря в некоторых моментах. А я сидела и умиленно за ними наблюдала. Похоже у них начинается вторая молодость.
В палату входит медсестра.
— Андрей Сергеевич, вам пора на перевязку. А вы, — говорит нам с мамой, — сможете навестить его завтра.
Мы тепло прощаемся с папой и уходим.
— Дочь, спасибо что ты со мной поехала. Я так боялась, что поджилки до сих пор немного трясуться, уже в лифете говорит мама.
— Мам, я по другому и не поступила бы. Вы моя семья, и я вас очень люблю.
Вижу опять собирающиеся пролиться из маминых глаз слезы. Беру её за руку и ободряюще пожимаю. Никак не привыкну к новой маминой эмоциональности.
Провожаю маму до остановки. Автобус не заставляет себя долго ждать. Сажу маму на автобус и иду к остановке с другой стороны дороги.
У светофора жду когда загорится зеленый. Какофония звуков заполняет мой слух. Звуки машин, сигнальных гудков, музыка из открытых окон. Город с людьми живет своей жизнью. Разгар рабочего дня и все спешат по своим делам.
С визгом тормозов, около меня останавливается наглухо тонированный хаммер. Из него выпрыгиваю двое крепких мужчин в балаклавах и схватив меня за руки запихивают в машину. Я даже пикнуть не успела, как всё быстро произошло.
Громилы садятся по обеим сторонам от меня, плотно зажав между собой.
— Давай, валим, — слышу грубый голос мужчины справа.
Машина срывается с места. Мне на голову надевают темный тряпичный мешок, лишая меня обзора. Руки связывают сзади.
Я пытаюсь сопротивляться, однако чувствую прикосновение холодного острия ножа к своей шее.
— Рыпнешься, ухо отрежу, — угрожает мне один из похитителей.
Затихаю. Страшно просто капец. Меня всю трясёт.
Кому я могла понадобиться?
Кто эти люди?
Зачем меня похитили?
Все эти вопросы проносятся в голове вихрем.
Пытаюсь успокоить себя. Мне пока ничего не сделали. Значит я им нужна живая.
Зачем нужна живая? Значит хотят мной шантажировать.
А кого шантажировать? В мыслях только Влад. У остальных моих знакомых и родственников денег отродясь больших не водилось.
Значит это, либо брат Влада, либо Крюков. Может кто-то ещё. Но при мне конфликты у Влада были только с этими людьми.
Вопрос в том, захочет ли Влад меня спасти? Понятно, что нас видели вместе и могли сделать неправильные выводы. Мы ведь даже официально ещё даже не парень и девушка. Да и не предлагал Влад такого.
Остается надеяться, что я не безразлична ему настолько и он готов меня спасти.
Страх окутывает меня. Вчера он мне так и не написал. Может у него вообще уже другая.
А может я вообще всё придумала, и эти люди совсем не по этому меня похитили.
Мысли одна хуже другой заполняют мою голову. Слезы самотёком льются из глаз.
— Отзвонись, что все прошло успешно, — слышу голос с переднего сиденья.
Наверно это говорил водитель, хотя точно сказать не смогу. Дезориентация у меня полная.
— Все сделано, шеф, — пауза. — Да, везём загород, — еще пауза. — Нет, хвоста нету.
— Проверяйте машины, вдруг просмотрели хвост, — слышу ещё один голос.
Значит их четверо. И меня везут загород. Становится ещё страшнее. Если бы был дом, то ещё возможно, что будут держать в плену. А с той формулировкой, что я услышала, вообще надежды на благополучный исход нет.
Сижу зажатая между двумя мужчинами и плачу. Чувство страха перед неопределенностью полностью меня поглощает.
Глава 47
♂
— Привет братик, — слышу в трубке нахальный тон брата.
Блять, мне не до него. Марина куда-то делась и на мобильник не отвечает. Вдруг сейчас звонит, а я тут впустую лясы точу с братом.
— Давай быстро, мне некогда, — зло отвечаю.
Ещё и охрана Марины не отвечает, доложил Давид. Сука! Что могло случиться?
— Ух какой грозный. Спорим, я спесь с тебя в один момент собью?
— Ты нахер сейчас пойдешь, с такими заявлениями? — злость на брата просто бурлит.
— Марина у меня.
Я прекращаю нарезать круги по кабинету и замираю статуей.
— Что ты сказал?
— Тон сбавь! — слышу угрозу в его голосе. — Не то твоя шлюшка, будет очень страдать из-за этого.
Блять! Пытаюсь взять себя в руки. Хочется разорвать на мелкие кусочки этого говнюка. Если он что-то сделает Марине, я его убью, и срать мне на последствия. Придушу тварину и не пожалею.
— Слышу дошло наконец-то! Готов к диалогу?
— Да.
Выворачивает всего наизнанку. Этот паскуда всё таки решился на отчаянный шаг. Он пожалеет, что не уехал. И его подельники тоже. Сотру с лица земли нахуй, всех причастных!
— Готовь документы на передачу всего своего имущества, братик! В пару дней уложишься. Иначе в бордель твою телку отправлю. Она ничё такая. За элитную шалаву сойдет.
Слышу, как корпус мобильника начинает трещать, от силы сжатия моей рукой. Пытаюсь ослабить хватку, но тщетно. Эта тварина решил пойти ва банк. Но он не учёл одного, я не тот сопляк что раньше.
— Так быстро это не делается, Олег, — еле сдерживаюсь, но пытаюсь говорить ровно.
В кабинет быстрым шагом заходит Давид с телефоном у уха. Маячит мне, чтобы я подольше вёл диалог с братом. Киваю в ответ.
— Твои адвокаты такие умельцы, думаю справятся за пару дней. Сам пойми, чем дольше твоя девка у нас, тем меньше шансов что она вернется к тебе не порченной, — Олег знает на что давить, и пользуется этим.
— Умеют они много, однако передача собственности всегда процесс не такой быстрый. Или ты законы забыл?
— У тебя Владка много хороших связей, не морочь мне голову.
— Такого рода связи мне, до этого момента, были не нужны, — несу ему откровенную ерунду, на ходу выдумывая.
Олег букве закона редко следует, и мало представляет во что вообще решил ввязаться. Он уже раз насоветовал отцу, чуть банкротами не оказались.
— Ладно братик. Дам тебе тогда 5 дней, — желчь так и выплескивается из него. — Не передашь бизнес, девку для начала по кругу пустим, чтобы научилась с мужиками правильному поведению. А птом в бардель продам, да подальше от тебя. И хер ты её тогда вообще найдёшь. Всё понял, братик⁈ — последнюю фразу брат почти выплевывает с ненавистью.
Сука, убью гада!
Давид даёт отмашку. Значит за братиком уже едут!
— Да, — коротко отвечаю.
— Ну вот и славно! Адьёс! — сказал и отключился.
— Сука! Придушу урода! — ору на весь кабинет.
Кулаки так и чешутся подправить ему морду. Злость переполняет настолько, что в глазах темнеет.
