Ольга Брюханова была подвергнута судебно-медицинскому испытанию в Ярославской земской больнице и признана совершившей преступление в состоянии умоисступления, вследствие чего уголовное преследование ее по настоящему делу было дальнейшим производством прекращено.
На судебном следствии все свидетели единогласно показали, что побои наносила только Ольга Брюханова, остальные не помогали, но и не мешали. Далее было установлено, что слух о «порче» Марковой Ольги держался в деревне всю зиму; что и в соседней деревне Горохов появилась «порченая» и молва приписывала «порчу» той же Марье Марковой; что «порчи» вообще случаются нередко, и, по народному верованию, кого больная выкликает, тот и «испортил». Далее выяснилось, что Ольга Брюханова была всегда женщина здоровая, родила 3-х детей и сама их выкормила, но что действительно с Введеньева дня она внезапно заболела. Покойная Марья Маркова была женщина хорошая, но и Петр был хороший сын, и никто из подсудимых не был во вражде со старухой.
Эксперт, уездный врач Ковалев, признал побои тяжкими, угрожающими опасностью жизни; смерть Марковой, по мнению эксперта, последовала от кровоизлияния в мозг, бывшего в свою очередь результатом ударов твердым предметом в голову покойной. Далее, на вопросы защиты, эксперт высказал мнение, что сильный припадок больной истерией действует заразительно на окружающих, что обвиняемые, будучи сами нормальными и здоровыми людьми, по всей вероятности, однако, находились в состоянии психического оцепенения и едва ли сознавали, что они делали.
Суд приговорил: Петра Брюханова к 6 годам каторжных работ; Виноградова к 4-летней каторге, а Грязновых к ссылке на поселение в места не столь отдаленные — с лишением всех подсудимых всех прав состояния.
Приговор произвел огромное впечатление. Подсудимые, бывшие на свободе, были немедленно взяты под стражу Огромная толпа мужиков, баб и детей с рыданиями и воплями провожала их через весь город до стен тюрьмы.
Московский корреспондент «Нов. Врем.», Old Gentleman в одном из своих талантливых фельетонов (1895 г., № 7036) рассказывает о следующем факте народной расправы с колдуньей, имевшем место 25 сентября прошлого года в Москве, в самом центре города, на Никольской улице.
«Одна из наиболее чтимых московских святынь — часовня св. Пантелеймона на Никольской. В ней и около нее всегда толпа. По ночам часовня заперта, но ранним утром, далеко до рассвета, в ней служится молебен; затем чудотворная икона вывозится в город для служения молебнов в частных домах. Тогда в часовню собирается особенно много народа — все больше мещан и крестьян. Так было и в ночь 25-го сентября. Часовня еще не была отперта, а около нее уже толпилось человек триста. Между ними находились крестьянский мальчик Василий Алексеев и какая-то простая женщина, одержимая припадками — не то истерического, не то эпилептического свойства. Возле этой пары стояла крестьянка Наталья Новикова; она разговорилась с мальчиком и подарила ему яблоко… Мальчик куснул яблоко, — и надо же быть такому несчастью, чтобы как раз вслед затем с ним сделался истерический припадок. На крик Алексеева прибежал с ближайшего поста городовой и отвез больного в приемный покой. Толпа, конечно, всполошилась:
— Отчего был крик? В чем дело?
Наталья Новикова и женщина, сопровождавшая Алексеева, вероятно, успели тем временем повздорить, потому что вторая из них принялась объяснять народу происшедший случай таким ехидным образом:
— Мальчика испортила вот эта баба. Дала ему яблоко, а яблоко-то было наговорное. Едва он закусил яблоко — как закричит! и почал выкликать…
Суеверная сплетка быстро обошла толпу и подчинила ее себе. На Новикову глядят со страхом и ненавистью. Слышны голоса:
— Ведьма!
— Мальца заколдовала!
— Пришибить — и греха не будет…
На Новикову начинают нажимать; она струсила и решила лучше уйти подальше от греха: народ — зверь, с ним не сговоришь. Пока она пробиралась к Проломным воротам, толпа рычала, но не кусалась; со всех сторон ругательства, отовсюду свирепые взгляды, но ни у кого не хватает мужества перейти от угроз к действию… В это время кто-то громко и отчаянно крикнул:
— Братцы… бей колдунью!
И в ту же минуту Новикова была сбита с ног и десятки рук принялись молотить по ней кулаками… Молотили с яростью, слепо, не жалея, насмерть… И, не случись на Никольской в ту пору опозднившегося прохожего, чиновника Л. Б. Неймана, Новиковой не подняться бы живой из-под града ударов. Г. Нейман бросился в толпу:
— Что вы делаете? С ума сошли?
— Бей колдунью!
— Этот — что тут еще?!
— Вишь, заступается…
— Заступается? Видно, сам из таких… бей и его!
— Уйди, барин! Не место тебе здесь… Наше дело, не господское…
— Бей! бей! бей!..
Г. Нейман, обороняясь, как мог, протискался, однако, к Китайскому проезду, где подоспел к нему городовой, чтобы принять полуживую Новикову: она оказалась страшно обезображенною, защитника ее тоже, выражаясь московским жаргоном, отделали под орех…
И над сценой этой средневековой расправы ярко сиял электрический фонарь великолепной аптеки Феррейна, и повезли изувеченную Новикову в больницу мимо великолепного Политехнического музея, в аудитории которого еженедельно возвещается почтеннейшей публике то о новом способе управлять воздухоплаванием, то о таинствах гипнотизма, то о последних чудесах эдиссоновой электротехники. И, когда привезли Новикову в больницу, то, вероятно, по телефону, этому чудесному изобретению конца XIX века, дали знать в дом обер-полицеймейстера, что вот-де в приемном покое такого-то полицейского дома лежит женщина, избитая в конце века XIX по всем правилам начала века XVI…»
Примечания
1
В дьявольском мире существует такая же иерархия, как и в мире людей: один из демонологов, Jean Weier, насчитывает в дьявольской армии 72 тысячи князей, графов и маркизов и 7 405 928 чертенят».
2
A. Graf. Naturgeschichte des Teufels (немецкий перевод с итальянского, 1892).
3
Бенедикт Карпцов (1666) считается отцом германских криминалистов, и его сочинение «Practica nova rerun criminalium Imperials, saxonica in tres paites divisa» (Witeberg, 1635) служило классическим руководством к комментированию древнегерманских источников права. Авторитет его, как судьи, основывался на том, что в течение своей судебной деятельности он подписал двадцать тысяч смертных приговоров.
4
Дьявол очень часто присутствует во время допроса ведьмы и видим ведьмою. Большею частью он сидит под столом, высовывает язык, делает гримасы, приказывает ведьме молчать и угрожает ей, если она хочет говорить. Он является особенно часто в тюрьму к ведьме, где имеет с нею разговоры, или обещая ей помощь и запрещая сознаваться, или, напротив, издеваясь над нею.
5
Как известно, все истеричные отличаются нечувствительностью — анестезиею, большей частью на одной стороне тела, преимущественно левой. Их можно резать, колоть, прижигать, они ничего не чувствуют; мало того, часто нечувствительность доходит до того, что если их ранят в нечувствительных местах, напр., протыкают через руку или ногу иголку, то не появляется ни одной капли крови.
6
Ликантропия известна психиатрам как особая форма безумия, во время которой больные воображают себя превращенными в зверей.
7
Буслаев. «Бес». 1881 г.
8
Антонович. Колдовство. (В I т. Труд. Этн. статистич. Экспед. в запад, русский край, 1872).
9
Интересующихся отсылаем к последней главе в томе III книги Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу», 1861.
10
Ефименко. Суд над ведьмами. (Киев. Стар., 1883, XI).
11
Такой же взгляд на кликушество проводится и в нашем действующем законодательстве. В Уложение о наказаниях 1846 г. было включено постановление: «Так называемые кликуши, которые делают на кого либо изветы, утверждая, что он причинил им зло будто бы посредством чародейства, подвергаются за сей злостный обман заключению в смирительном доме на время от 6 месяцев до 1 года (по Св. Зак. 1842 г. кликуши наказывались плетьми). Уложение о Наказаниях, изд. 1885 г. Удержало это постановление (ст. 937), заменив лишь заключение в смирительном доме тюремным заключением на время от 4 до 8 месяцев, Сенат (реш. касс. угол, департ. 1874 г., № 432) разъяснил, что закон т только «злостный обман», т. е. только притворных кликуш, а отнюдь не действительных, которые, приписывая свои страдания действиям известного лица, оговаривают его в порче.
12
Буслаев. «Бес». 1881 г.
