class="p1">— Твоя мама угрожала убить тебя? — Спрашиваю я, с трудом веря, что мать может быть такой бессердечной, даже с тем дерьмовым оправданием матери, которое у меня есть.
Ева кивает.
— Но вместо этого она выстрелила Оаку в плечо. — У нее перехватывает горло, когда она сглатывает. — И тогда вмешался Арчер Дэниелс и застрелил ее.
— О, Боже, — говорит Адрианна, прижимая руку ко рту. — Ты в порядке?
— Да, в любом случае, она никогда не была мне хорошей матерью.
Камилла качает головой.
— И все же она была твоей мамой.
— Честно говоря, я думаю, что все еще в шоке от всего этого. — Ева выглядит немного опустошенной.
— А как же твой отец? — Спрашиваю я.
— Он ушел без боя и забрал тело мамы.
— Ни хрена себе, вот это сумасшедшие зимние каникулы, — говорит Камилла, хватая кусок пиццы из коробки и запихивая его в рот. — Где сейчас Оак?
— Медсестра Джаспер осматривает его рану в лазарете. Она говорит, что через пару дней он будет как новенький. — Ева хмурит брови. — Я хотела рассказать об этом вам троим лично. Так как Оак намерен завтра объявить в школе о нашей свадьбе.
— Ну, признаюсь, я немного обижена, — говорю я.
Все смотрят на меня.
— На что?
— Я была уверена, что стану твоей подружкой невесты.
Подруги смеются, а Ева качает головой.
— К сожалению, это произошло в последнюю минуту. — Она пожимает плечами. — Не было времени на приглашения и все такое.
Камилла встряхивает волосами.
— Тем не менее, ты везучая сучка. Директор Бирн чертовски горячий.
— Я умираю с голоду, — говорю я, протягивая руку за куском пиццы. — Кто принес еду?
— Оак. Он заказал доставку, чтобы мы могли поужинать, пока я обо всем рассказываю.
— Как мило, — говорит Адрианна, хватая огромное куриное крылышко из другой коробки и запихивая его в рот.
— Итак, Вы счастливы, миссис Бирн? — Спрашиваю я, слегка поддразнивая.
Ева смотрит мне в глаза и кивает.
— Да, никогда не была так счастлива. Оак пообещал, что будет оберегать меня, и мне не придется иметь ничего общего с семейным бизнесом.
Я улыбаюсь, но не могу понять, почему вместо того, чтобы радоваться за свою подругу, чувствую, как что-то сжимает моё нутро. Что-то вроде желания испытать то же счастье, что и она. Ей повезло. Женщины в нашем положении обычно заключают браки по договоренности, но я никогда не верила, что это моя судьба, до зимних каникул.
— Как прошли твои каникулы? — Спрашивает Ева.
Я пожимаю плечами
— Довольно скучно и определенно не так насыщенно, как у тебя, это точно.
Ева кивает.
— Сомневаюсь, что у кого-нибудь были похожие каникулы. — Она нервно накручивает прядь волос на палец. — Я немного беспокоюсь из-за сумасшедших сплетен, которые разразятся завтра.
Я сжимаю ее плечо и смотрю ей в глаза.
— Неважно, что об этом скажут люди, просто знай, что мы все трое будем рядом с тобой. Несмотря ни на что.
— Определенно, — говорит Камилла, поднимая банку колы.
Адрианна кивает.
— Конечно. Люди будут вести себя как засранцы, но через неделю забудут об этом.
— Держу пари, Элиас действительно отыграется на мне, — говорит Ева.
При упоминании Элиаса по моим венам разливается тепло, а щеки покрываются румянцем. Я знаю, что краснею просто из-за того, что жарко, но прочищаю горло и качаю головой.
— Он всегда был мудаком. Нет сомнений, что и с этим будет то же самое.
— Почему ты так покраснела? — Спрашивает Адрианна, хмуря брови.
Я пожимаю плечами.
— Здесь же жарко.
Камилла качает головой.
— Я думала наоборот. — Она плотнее закутывается в кардиган. — Здесь чертовски холодно.
— Возможно, я чем-то заболеваю, — говорю я.
И Камилла, и Ева отодвигаются от меня.
— Ну, не стоить разносить это вокруг, — говорит Камилла.
Ева кивает.
— Последнее чего я хочу, это заболеть.
— Почему? Потому что у тебя впереди много горячего секса с директором Бирном? — шучу я.
Она краснеет и мотает головой, толкая меня в плечо.
— Не будь идиоткой.
Она берет кусок пиццы и жует его, пока мы все погружаемся в тишину.
Я знаю, что веду себя как идиотка, но благодарна, что девочки не обращают внимания. Меньше всего мне хочется, чтобы подруги узнали, что происходит между мной и Элиасом. Это действительно стыдно. Тем более, что Камилла и Адрианна были рядом с самого начала.
Они видели всё, через что он заставил меня пройти, и все же я краснею при упоминании его имени. Боюсь, что уже слишком глубоко завязла с ним, и чем дольше это будет продолжаться, тем глубже я погружусь в яму, из которой не будет выхода.
Глава 21
Элиас
Сегодня утром разлетелись новости, и все, о чем я могу думать, — это то, что Ева собирается встать между Натальей и мной. Она жена директора, черт возьми. Это дает ей власть, с которой я не могу бороться. Я следую за ней по тропинке к коттеджу, зная, что должен застать ее наедине и предупредить, чтобы она не вмешивалась. Я ни за что не позволю ей всё испортить, только не сейчас.
— Ева, — зову ее по имени.
Спина Евы напрягается, когда она останавливается и оборачивается.
— Элиас, чего ты хочешь?
Я ухмыляюсь, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене, отделяющей тропинку.
— Почему бы тебе не подойти сюда?
Ева качает головой.
— Мне и здесь хорошо, спасибо.
Во мне закипает ярость, глаза сужаются.
— Только потому, что ты теперь маленькая любимица директора, не пытайся вставать между Натальей и мной. — Я сокращаю расстояние между нами. — Ты можешь думать, что это дает тебе власть, но с Натальей ты, блядь, не влазишь в это.
Глаза Евы вспыхивают гневом.
— Почему бы тебе не перестать морочить голову Нат и не признать уже, что у тебя есть чувства к ней?
Она словно дает мне пощечину своими словами. Чувства к Наталье Гурин?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Ева наклоняет голову.
— Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Иначе почему ты так одержим ею?
В последнее время это слово слишком часто приходит мне на ум.
— Одержим? — повторяю полувопросительно. — Я не…
Я замолкаю, понимая, что это ложь. Наталья была моей навязчивой идеей задолго до того, как я лишил ее девственности.
— Дошло наконец? — Ева дразнит.
Я бросаю на нее взгляд, сжимая кулаки.
— Просто не стой у меня на пути, поняла?
— Я поняла тебя с первого раза, Элиас. И разве с тех пор я мешалась у тебя под ногами? — спрашивает она.
— Нет, но я говорю тебе не впутывать Оакли в это.
— Я и не собиралась. — Ева
