Петр Великий указал на необходимость устроить иначе содержание монастырей; после него все больше и больше убеждались, что не монашеское дело управлять деревнями и крестьянами, когда видели большие беспорядки в этом управлении, волнения крестьян монастырских, необходимость усмирять их оружием, жестоко наказывать. Екатерина в первые же годы своего царствования покончила дело. В это время крестьян, принадлежавших монастырям и архиерейским домам, было с лишком 910 тысяч; одна Троицкая лавра владела больше чем 120 тысячами крестьян. Все эти имения были взяты у монастырей и архиерейских домов; доходы с них разделены на две части: одна пошла на содержание монастырей и архиерейских домов, на денежное жалованье архиереям, монахам и служащим в церковном управлении, другая назначена на содержание духовных училищ и благотворительных заведений, госпиталей, инвалидных домов.
Для населения пустынных окраин вызваны были иностранные колонисты; для сохранения жизни и здоровья народа увеличено число лекарей и аптекарей; самою губительною болезнью была оспа; изобретено было средство против нее, оспопрививание; но, несмотря на очевидную действительность этого средства, в других европейских государствах оказывалось ему сильное сопротивление, духовенство, сами медики противились его введению. Императрица Екатерина приказала ввести оспопрививание в России и, чтоб подать пример другим, привила оспу себе и четырнадцатилетнему единственному сыну своему, наследнику престола Павлу Петровичу; оспопрививание распространилось по всей России беспрепятственно.
Чтоб лучше познакомиться с обширною Россиею, императрица Екатерина предпринимала далекие путешествия на восток, до Казани. Для ознакомления со своим народом, с его понятиями, образом мыслей она придумала другое средство. Давно уже слышались сильные жалобы на неудовлетворительность русских законов; начиная с Петра Великого в каждое царствование принимались разные меры, как бы мочь делу, составить новое уложение, но дело было очень трудное не шло вперед. Екатерина, отличаясь необыкновенною любознательностью, читала все лучшие книги и переписывалась с их сочинителями, она прочла все, что было написано о законах, о том, какие они должны быть, сама написала наказ, общие правила, каким должно было следовать при составлении уложения; например, императрица требовала, чтоб наказания за преступления не были жестоки, потому что в человеке есть стыд, который действует сильнее бича, бесчестие, соединенное с наказанием, должно считаться хуже всякого наказания, а чтоб это действительно так было, надобно утвердить в народе хорошее воспитание и распространить в нем просвещение. Должно отменить все наказания, которыми можно изуродовать тело человеческое; должно отменить пытку по ее бессмысленности: невинный, но слабый сложением человек не стерпит пытки и признается в том, в чем вовсе не виноват, а крепкий, здоровый злодей вытерпит боль, не признается и избегнет наказания.
Чтоб познакомить народ со своим наказом, внушить ему свои правила и в то же время чтоб познакомиться с понятиями и взглядами народа, которые в таком обширном государстве были чрезвычайно различны, Екатерина в 1767 году собрала в Москве депутатов, или выборных, от Сената, Синода, коллегий и других присутственных мест, от дворян каждого уезда, от жителей каждого города, от военных, от крестьян, от народцев, крещеных и некрещеных, каких много на окраинах России; каждый депутат получал от своих избирателей письменное наставление, чего просить, в чем их общество нуждалось. Собрание этих депутатов называлось комиссиею для сочинения плана нового уложения.
Турецкая война помешала работам комиссии, депутаты, между которыми было много военных, поехали к армии. Несмотря на то, императрица была довольна комиссиею. «Комиссия, — говорила Екатерина, — подала мне сведения о всей империи, с кем дело имею и о ком пещись должно; узнавши наказ, стали знать волю законодателя и по ней поступать».
Война, как обыкновенно бывает, помешала внутренним делам. Началась война с турками, но повод к ней подала Польша. Здесь умер король Август III, а так как правление в Польше было избирательное, то и начались выборы нового короля; начались ссоры между вельможами, одни хотели одного, другие — другого; вмешались чужие государства, потому что им также хотелось одним одного, другим другого; наконец выбрали в короли своего же польского вельможу, Станислава Понятовского, которого поддерживала Россия. Казалось бы, что будет мир и союз с таким королем, которого хотела Россия и который был ей обязан престолом; но вышло иначе. Мы видели, что поляки хотели во что бы то ни стало ополячить всех русских в Белоруссии, Литве, в Подолии, на Волыни, в Галиции, ополячить, сделавши их католиками. Петр Великий помешал было этому, отправив в Польшу своего комиссара для защиты православных; но после него такой силу у России не было, комиссар был выведен, и русские государи подавали только польскому правительству жалобы через своих посланников; но на эти жалобы не обращалось никакого внимания, и гонение на православных русских продолжалось. Екатерина II, любившая подражать Петру Великому и умевшая это делать, хотела и в Польше в защите русских людей возобновить его образ действий. Когда в 1763 году православный епископ Белорусский Георгий Конисский подал императрице жалобу на жестокие притеснения православным от католиков, то она потребовала от польского правительства, чтоб гонения прекратились и чтоб православные имели одинаковые права с католиками; Пруссия пристала к России и потребовала, чтоб и протестанты получили также одинаковые права; так как иноверцы в Польше, и православные, и протестанты, назывались латинским словом диссиденты, то все это дело и называется в истории диссидентским делом, диссидентским вопросом. Правительство польское хотя и неохотно, однако уступило требованию России и Пруссии; но несколько частных людей собрали вооруженные толпы, чтобы уничтожить решение правительства, объявляя, что Россия притесняет в Польше веру и свободу. Такие вооруженные сборища в Польше назывались конфедерациями, и члены их — конфедератами. Императрица по просьбе самого польского правительства велела своему войску усмирить этих конфедератов. Конфедераты одни, разумеется, не могли и думать успешно биться с русскими войсками и потому искали помощи у иностранных дворов; им удалось уговорить Турцию объявить России войну, которая началась в 1768 году тем, что крымские татары опустошили Новую Сербию, пограничную область, населенную при императрице Елизавете сербскими выходцами.
Россия никак не ожидала этой войны, не была к ней готова, и, несмотря на то, в следующем же, 1769 году русские взяли крепость Хотин. В 1770 году генерал Петр Александрович Румянцев поразил стотысячное войско крымского хана на берегу речки Ларги, а потом 21 июля одержал блистательную победу и над турецким войском при Кагуле: у Румянцева при этом было не больше 17 тысяч человек, а у турок — 150 тысяч. В то же время русский флот из Балтийского моря переплыл в Средиземное море и архипелаг под начальством графа Алексея Григорьевича Орлова. 24 июня произошел страшный бой в Хиосском заливе; турецкий флот скрылся в Чесменскую гавань, но русский флот напал на него здесь и сжег. В 1771 году оба берега Дуная были заняты русскими войсками; с другой стороны князь Василий Михайлович Долгорукий в две недели занял весь Крым, это разбойничье гнездо, откуда в продолжение стольких веков татары падали на Россию, жгли наши города и села, самую Москву, выводили множество пленных. Большая была разница между старою и новою Россиею: бывало, в старину гонец за гонцом скакал в Москву известиями о приближении страшных крымских татар к Оке; а теперь гонец за гонцом являлся в Петербург к императрице с донесениями о необыкновенных успехах Долгорукого; на рассвете приедет один, в полдень — другой, перед закатом солнца — третий.
Успехи русских в войне с турками отозвались в Польше. Сначала поляки и сам король Станислав в надежде на турок отказались исполнить последнее постановление о равенстве православных с католиками и принуждены были дорого поплатиться за это, должны были уступить России Белоруссию да Пруссии и Австрии отдать несколько областей. Это было в 1773 году; а в следующем, 1774 году кончилась и турецкая война миром в Кючук-Кайнарджи: Россия получила Азов, две важные крепости при выходе из Азовского моря в Черное — Керчь и Еникале, да третью, Кинбурн, — при выходе в Черное море из залива, который при днепровском устье; все эти места были теперь важны потому, что по мирному договору русские купеческие корабли могли свободно плавать из Черного моря в Средиземное; разумеется, мешал этому Крым, но в мирном договоре было также постановлено, что Крым будет совершенно независим от Турции, а без турецкого покровительства Крым был очень слаб перед Россиею, мешать ничему не мог. Румянцев за свои победы, за то, что проложил русскому войску дорогу за Дунай, получил славное прозвание Задунайского, Долгорукий — Крымского, Орлов — Чесменского.
