и допросе».
Вскоре Берк решил, что обаяние, которое Блейк излучал в Скрабс, было лишь частью разыгранной им роли[729]. На самом деле, писал он, в Москве Блейк проявил себя «нарциссом»:
В стремлении сохранить юношескую фигуру он по меньшей мере по часу в день уделял физическим упражнениям, которые выполнял голышом перед напольным зеркалом. Несколько раз мне случалось видеть, как он в одиночестве танцует. Когда при танцевальном движении нужно было повернуться к зеркалу спиной, он оборачивался через плечо и любовался собственным видом сзади, настолько ему не хотелось терять из виду собственное отражение…[730]
Берк считал, что Блейк за ним шпионит, и почти наверняка так оно и было[731]. Берку вздумалось также, будто Блейк хочет, чтобы КГБ от него (Берка) избавился, что по меньшей мере вероятно[732]. Блейк знал, что Берк пишет книгу о своих приключениях. Она должна была стать magnum opus ирландца, его яркой автобиографией и историей побега. В московской квартире Берк собственными глазами увидел больше закулисной работы КГБ, чем любой сторонний человек с Запада. Он не мог не раскрыть каких-то конфиденциальных подробностей. Блейк наверняка боялся, что КГБ возложит вину за это на него. Вдобавок книга Берка могла навести британскую полицию на след Рэндла и Поттла[733].
Когда брат-близнец Берка Кевин попытался вывезти его рукопись тайком из СССР, КГБ перехватил ее. Берк рассказывал о дальнейших разговорах с сотрудниками КГБ: против его критики советского общества они не возражали, а «волновались исключительно из-за моего отношения к Блейку»[734]. Если он запятнает в книге образ Блейка, это плохо скажется на КГБ. Кроме того, как вымышленный Блейк говорит вымышленному Берку в «Сокамерниках»: «Ну, это и правда выставляет нас людьми на редкость некомпетентными — раз КГБ не удалось сделать то, что сделал ты. Простой ирландский парень. С веревочной лестницей и „дормобилем“»[735].
Проведя два года в СССР, в 1968 году Берк вернулся в Ирландию — невзирая на возражения Блейка. Ирландской прессе он объяснил свое возвращение просто тоской по родине[736]. Полиция немедленно его арестовала, а судья выписал ордер о передаче его Великобритании. Берк подал апелляцию, протестуя против экстрадиции[737]. Ключевой вопрос на слушании в Дублине — почему он помог Блейку, по политическим или иным причинам? Если он руководствовался политическими мотивами, Ирландия не будет его экстрадировать.
Гособвинитель: Вы способны на непреодолимую жгучую ненависть?
Берк: Еще как способен.
Гособвинитель: Испытываете ли вы непреодолимую жгучую ненависть к британской полиции?
Берк: Да.
Гособвинитель: Распространяется ли ваша непреодолимая жгучая ненависть на британский истеблишмент?
Берк: Конечно[738].
В итоге судья отказался отправлять Берка через Ирландское море. В тот солнечный день в Дублине Берк вышел из суда и сказал журналистам, что в Великобританию ехать не планирует, но рассмотрит такую возможность, если британский генеральный прокурор «даст гарантии, что мне не будет предъявлено никаких обвинений, и в придачу еще наградит орденом Британской империи»[739].
В то же время Берк слал письма КГБ, требуя вернуть свою рукопись. Однажды в контору его адвоката в Дублине пришла «ободранная посылка»:
В ней лежала моя оригинальная рукопись, из которой была целиком изъята последняя часть, где рассказывается о моей жизни в Москве. Остальная часть книги была вся в чужих купюрах, уверен, тут руку приложил сам Блейк[740].
Блейк (а он почти наверняка и был цензором) вырезал те места, по которым можно было вычислить Рэндла и Поттла[741]. Рэндл писал: «Ни сам Блейк, ни КГБ ничего не выигрывали от удаления наших имен и касавшихся нас подробностей, поэтому мы полагали, что Джордж приложил все усилия, чтобы нас не арестовали и не посадили»[742]. Как бы то ни было, Берк восстановил эти отрывки, незатейливо замаскировав Рэндла и Поттла под неких Майкла Рейнольдса и Пэта Портера. В 1969 году после выхода в свет его увлекательных мемуаров «Побег Джорджа Блейка» британские секретные службы мгновенно выяснили, кто такие Рейнольдс и Портер, но на тот момент решили не заводить дело на «мелких рыбешек», когда крупную рыбу уже упустили[743]. Рэндл и Поттл могли спокойно продолжать свою борьбу за мир. Рэндл пишет, что спустя несколько лет после эвакуации Блейка в Восточный Берлин они использовали «переоборудованные аналогичным образом дома на колесах, чтобы перевозить контрабандой правозащитникам в Восточной Европе книги, брошюры и множительные аппараты»[744].
В книге Берка есть надуманные детали, но она все равно остается наиболее подробным рассказом о Блейке человека, который был знаком с ним лично. По оценке офицера специального отдела британской полиции Ролло Уоттса, книга на «девяносто девять процентов» соответствует правде[745], хотя, возможно, автор несколько приукрашивал. Получив роялти за мемуары и продав Хичкоку права на экранизацию, Берк разбогател[746]. Но Рэндл, видевшийся с ним потом в Ирландии, подозревал, что временами тот «испытывал глубокий стыд за то, что помог Блейку сбежать»[747].
Из Ирландии Берк названивал ответственному за досье Блейка сотруднику Скотленд-Ярда и подолгу с ним беседовал[748]. Англичане все еще хотели арестовать его. Премьер-министр Эдвард Хит, узнав в 1972 году, что Берка видели в Белфасте, распорядился: «Схватите его»[749]. В конце концов, схватили его, по-видимому, русские. По словам Олега Калугина, однажды, изучая досье КГБ о побеге Блейка, он открыл запечатанный конверт с пометой: «Без допуска не вскрывать». Внутри оказался план убийства:
Со слов руководителя разведки Александра Сахаровского, в КГБ опасались, что Берк [sic] расскажет британской разведке, как их с Блейком провезли в СССР, и раскроет местонахождение Блейка в Москве, создав тем самым риск покушения. Поэтому Сахаровский распорядился, чтобы Берка отравили средством, которое имитирует инсульт и наносит ущерб мозгу. Медикамент ему подмешали, и в Ирландию Берк вернулся в плачевном состоянии. Несколько лет спустя он умер, очевидно, в результате организованного КГБ отравления и собственного алкоголизма[750].
Возможно, в КГБ не довели до ума медикаменты, в длительной перспективе приводящие к инсульту, потому что знакомые с Берком люди в Ирландии считали, что, чтобы покончить с ним, хватило бы просто-напросто алкоголя. В свои последние годы он много пил и растратил целое состояние[751]. В 1982 году он скончался от инфаркта в арендованном доме на колесах в небольшом городке на западном побережье Ирландии, ему было сорок семь[752]. Врачи, лечившие его перед смертью, позже отвергали любые предположения, будто кто-то помог ему умереть[753]. Блейк говорил: «Я
