что, думаю, и папин друг оценит. Поэтому улыбнувшись, принимаюсь за готовку.
Быстренько справляюсь с тестом для лапши, пока варится бульон. Незаметно пробегает время, и я прихожу в себя только когда выключаю огонь под кастрюлькой. Ага, еще и яички успели остыть. Как же это не добавить половинку яйца в бульон? И красиво, и сытно.
– Ну, что, Кася? Пойдем кормить нашего лекаря? – усмехаюсь я и с помощью прихваток беру горячую кастрюлю и иду к двери.
Та, к моему облегчению, оказывается открытой нараспашку, и я уверенно спускаюсь по лестнице вниз. Уж не знаю, как на мою вольность отреагирует хозяин квартиры, хотя как по мне, он уже смирился.
Паша
Да, я на самом деле вспомнил бабулин рецепт. Он меня всегда выручал вот в таких ситуациях и сейчас не должен подвести. Я заказал продукты, которые быстро доставили. Потому что у Рыбкиной снова поползла температура вверх.
А сейчас я спокойно решил поработать. Заботы заботами…
Кстати, снова звонил Стас. Отчитался перед ним и выдохнул, потому что он не стал заваливать меня вопросами, а я уверил его, что дочь обязательно с ним свяжется, как только проснется.
Я оторвался от бумаг, когда услышал в тишине квартиры цокот собачьих когтей по полу и звуки странного происхождения из моей кухни. Влада оклемалась?
– А ты почему не спишь? – удивился я, застыв в дверях, заметив, как Рыбкина разливает по тарелкам суп. – Это что, суп?
– Ага, вот проголодалась, решила сварить. Легкий и вкусный, присоединяйся.
– О-о, с лапшой, – удивленно уставился на тарелку, которую передо мной поставила Влада. И из которой тянулся просто крышесносный аромат. Я уже говорил, сколько не ел домашней пищи? Ни один ресторан, на самом деле, такого не заменит. Даже самый изысканный и хоть с сотнями звезд Мишлен.
– Ты удивляешь меня все больше и больше. Оказывается, на все потеряно, Рыбкина, – подшучиваю, на что девчонка пожимает плечами.
– Папа очень любит такой, – улыбается она и садится напротив, – поэтому я решила, что и тебе понравится. Да и при простуде он неплох.
– Кстати, о папе. Позвони ему, как поешь, Влада, а то он мне весь телефон оборвал. Переживает и грозится прилететь.
– Ого, хорошо. Мой, наверное, разрядился, вот он до меня и не может дозвониться.
Обед проходит почти в тишине. После чего я сам вызываюсь навести порядок на кухне. Убираю посуду, загружаю посудомойку. Рыбкина убегает звонить отцу, но вскоре возвращается. С некоторой растерянностью отмечаю, что вошла она в мою квартиру как к себе домой, но удивительно, почему-то негатива или злости это не вызвало. Только глухое непонимание внутри, что творится с моей головой и как так быстро рыжеволосая егоза отвоевала себе и мою жилплощадь? Даже ее вечно шныряющая по пятам собака, которая все еще иногда порывается что-нибудь у меня дома сгрызть, дискомфорта не доставляла. Еще пара прогулок, и чувствую, мы совсем подружимся.
Влада проходит к дивану, где мы вчера уснули, и устраиватся так же, как накануне с подушкой и пледом, заграбастав себе пульт.
– Э-эй, Владислава, – решил я наконец-то хоть “для галочки” возмутиться.
Усаживаюсь рядом и делаю попытку этот самый пульт у гостьи перехватить, но она ловко прячет его под подушку.
– Я болею, у меня преимущество в выборе.
Еще и язык показала. Вот же… козявка мелкая!
– Вообще-то это мой телевизор, если ты вдруг забыла.
– Ну, вы же не выгоните меня, такую бедную, несчастную и больную к себе? – шмыгнула носом Рыбкина да еще и губы надула, похоже, вот-вот разревется.
– Ладно, – вздыхаю, откидываясь на спинку дивана, – включай давай что-нибудь.
– Как насчет второй части Мадагаскара?
– Да хоть десятую. Мне просто надо разгрузить мозг. Переработал, однако.
– Десять не обещаю, но вторая и третья классные. Вы же вчерашнюю досмотрели?
– Не помню, вроде да.
Вообще вчера ни черта не помню, потому что таращился преимущественно на Рыбкину, которая сладко уснула у меня под боком, свернувшись калачиком. Мне не до разговаривающих львов и зебр было. Уж слишком милой она была, когда спала. Загляденье просто. Хотя, признаю, пару моментов в мульте уловил. Повеселили.
Влада находит выше озвученный фильм и включает, удобней устраиваясь на диване. Судя по тому, как она практически до подбородка натянула покрывало, ее снова морозит. А через какое-то время и зубами стучать начинает. Тоже, видать, от внутреннего холода.
– Может, чай с малиной? – предлагаю, поглядывая на девчонку, которая улыбается, глядя на экран, посмеиваясь над нерасторопным Мелманом. Жирафа ведь так зовут, да?
– Можно. А то что-то я замерзла, – кивнула Влада и уже собралась потопать на кухню, но я ее остановил, усаживая обратно.
– Сиди, сейчас принесу.
Наливаю крепкий чай и несу на кофейный столик вместе с малиной и медом.
Но уже через пару минут понимаю, что не помогло. Прикладываю ладонь ко лбу Рыбкиной, опять скачет температура.
– Что же мне с тобой делать? – вздыхаю и тащусь за градусником, который остался наверху, в комнате Влады.
Градусы снова неутешительные. Снова приходится с боем заставить ее выпить жаропонижающее, которое буквально через считаные минуты начинает действовать, и вредина уже клюет носом, засыпая. Правда, до сих пор ее мелко потряхивает, и я, больше не выдержав смотреть на это, сажусь рядом и обнимаю Владу за плечи, прижимая к себе.
Горячая, как печка!
Я скорее поправлюсь, чем согрею эту “рыбку”. Но руки не убираю. Влада заметно расслабляется, прижимаясь, как котенок, к спасительному теплу и, положив голову мне на плечо, сладко засыпает. А я в очередной раз смотрю красочный мульт в пол-уха и полглаза, сосредоточив все свое внимание и рецепторы на ощущении хрупкой беззащитной девчонки в моих руках, на ее размеренном дыхании, и мысли, что знал бы Рыбкин, как я тут его дочь “выхаживаю”, точно оторвал бы все, что ниже пояса.
Только и остается: старательно убеждать самого себя, что это все исключительно во благо и из желания угомонить свою совесть, которая не позволяет оставить человека в беде. Да, вот такой я корыстный филантроп.
Глава 14. Открытые двери
Влада
В понедельник Паша тоже не поехал на работу. Хоть температуру сбить и удалось и я вполне была способна контролировать свое состояние сама. Но, как пояснил сиделка-надзиратель: для “закрепления эффекта” еще денек он будет за мной наблюдать.
Не могу
