В доме Горского было множество комнат самого разнообразного предназначения, все это хозяйство, расположенное на трех уровнях, обслуживалось и охранялось более чем полусотней человек и большим количеством технических средств. В нижние уровни раньше Ольга не заходила, не было желания, да и не пустили бы. Отец говорил, что ей нечего там делать. И вот его увезли какие-то люди.
Последовавшие за этим дни чуть не довели девушку до ручки. На следующий день два раза к Ольге заходили отцовские друзья, очень серьезные люди, изображали озабоченность и участие. Как-то Ольга попыталась выйти из дому, но охрана, причем незнакомая, не выпустила ее. Несколько раз охранники менялись, к ней заходил очередной неизвестный ей человек, представлялся начальником смены и спрашивал, не нужно ли чего. По нескольку раз в день прилетали и улетали вертолеты. Один раз она вообще не обнаружила никого во всем доме, но когда, осмелившись, попыталась выйти на двор, за дверьми вдруг началась перестрелка и возня. Выключив свет в комнате, она стояла у окна, никем не видимая, и пыталась понять, что творится снаружи. Там, в тусклом свете фонарей, метались какие-то тени, или это ей рисовало воображение?
В итоге, вся издерганная и трясущаяся от страха Ольга дождалась хоть какого-то объяснения того, что творилось вокруг. Было уже за полночь, когда в ее дверь постучали.
- Войдите, - голос Ольги выдавал нервное напряжение.
В комнату вошел невысокий светловолосый мужчина в дорогом пальто.
- Здравствуйте Ольга, моя фамилия Томич, я представляю председателя правительства и, как вы знаете, хорошего друга вашего отца.
Ольга молчала, выжидательно глядя на визитера.
- Будет лучше, если вы покинете этот дом и отправитесь в город, - после некоторой заминки продолжил он, - для вашей же безопасности.
Он сделал многозначительную паузу, в нерешительности соображая, как обращаться с семнадцатилетней девочкой, как с ребенком или как со взрослой. До последнего момента Ольга не произнесла ни слова.
Сопровождаемая охраной и ночным визитером, Ольга села в один из вертолетов, ожидающих на площадке, Томич залез следом и дал команду на взлет. Машины синхронно и плавно поднялись в небо. Турбины работали тихо, посвистывая время от времени при увеличении оборотов. До поры...
* * *
Через несколько минут полета оба вертолета неожиданно ухнули вниз, резко теряя высоту. Они падали. Ольга, закрыв глаза, вцепилась в подлокотники. Кровь ринулась вверх и тысячи иголок волнами кололи ее шею и голову. Вес тела настолько не чувствовался, что девушка боялась оторваться от кресла...
Раскаленные жерла турбин ярко пылали, металл потек, оставляя нетронутыми лишь жаропрочные лопатки. Фонтан искр моментально сменился ярким белым пламенем. Загорелась обшивка, превращая то, что осталось от вертолетов, упавших почти рядом, в ослепительный факел.
Немолодой мужчина с седоватыми усами, одетый в наглухо застегнутую короткую куртку, держал на коленях терминал.
- Мне очень жаль, - ровным низким голосом проговорил он, глядя на собеседника, - в такой катастрофе выжить невозможно, я сожалею.
Изображение на экране сменилось заставкой и мужчина выключил связь. Немного посидев, задумчиво глядя перед собой, он вылез из вертолета и встал у борта. На его лице и лаковых высоких сапогах с застежками, играли огненные блики. Жар от горевших вертолетов, упавших поодаль, на склоне, чувствовался даже здесь.
- Леша, Борис, - обратился мужчина к тем, кто оставался внутри прилетевшего вертолета, - возьмите еще людей и прочешите тут все вокруг. Мне немедленный доклад по исполнению.
Отдав это распоряжение, мужчина поднялся в кабину и скомандовал пилотам взлет. Он никогда бы не покинул место аварии, если бы не был уверен, что не выжил никто. Такая катастрофа, там не только люди, там камни сейчас плавятся. Но природная осторожность все-таки заставила его оставить людей на месте аварии.
Еще два вертолета, также прилетевшие к месту катастрофы, и стоявшие у подножия склона, остались на месте. Люди, находившиеся в них, недолго потоптавшись, полезли наверх, часть из них двинулась прямо к пылающим обломкам, другие медленно обходили место аварии справа, увязая в снегу и чертыхаясь. Они добрели до глубокой борозды, оставленной одним из вертолетов при падении. Старший осмотрелся вокруг и дал команду остановиться, ближе подойти к вертолетам пока что было невозможно.
Светало, на фоне расцвеченного пожаром заснеженного склона уже проглядывало серо-голубое утреннее небо. Старший повернулся лицом к горящим машинам. Его люди разбрелись в стороны, некоторые, как и он, стояли и смотрели на огонь.
- Так, - крикнул он, стараясь перекричать гул пожара, - все, сворачиваемся, нечего тут делать... * * *
Храмов и предположить не мог близкую судьбу девушки. Он замешкался, отвлеченный ее появлением. Но тут один из охранников выскочил из дверей, и Палыч так крутанул акселератор снегохода, что Виктор едва успел запрыгнуть. По всей видимости, из-за опасения попасть в Горского, в них не стреляли.
Не сразу приноровившись, Храмов едва держался на сиденье, стремясь не свалиться со снегохода, и, чтобы не упустить вырывавшегося Горского, ударил его в подбородок.
Лысый заснеженный склон с редкими бугорками быстро кончился и Палыч, въезжая под сень деревьев, притормозил и обернулся.
- Вот черт! - воскликнул он и резко бросил машину вперед, - надо было их добить.
За ними, петляя и подскакивая на бугорках, мчались два снегохода. Но было уже поздно.
Когда Горский очнулся, и Палыч, открутив крышечку, дал ему хлебнуть спирта из фляги, Антон закашлялся, но ожил, хрипло задышав.
- Так ты мне объяснишь что-нибудь или нет? - спросил Палыч у Храмова, и кивнул в сторону Антона, балахон которого несуразно топорщился, и на фоне заснеженного леса выглядел чужеродно, - Ну?
- Это лидер мировой финансовой элиты господин Горский, -пояснил Виктор, растирая лицо снегом.
- Я и сам догадываюсь, кто это такой, - нетерпеливо ответил Палыч, - я тебя не о том спрашиваю, елки-палки. Выходит, мы влипли по самое никуда. Что же, дело - труба?
- Ничего подобного, как раз наоборот, теперь у нас есть все шансы выпутаться из этой истории, - сказал Храмов, подмигнув Палычу, и попытался изобразить на отягощенном усталостью лице оптимизм.
Виктор только сейчас начал осознавать все, что с ними произошло, и еле сдерживался, чтобы не показать свои эмоции, норовившие выплеснуться наружу. То, что они после таких приключений остались живы, на самом деле было настоящим чудом и невероятным везением, помноженным на чье-то колдовство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
