Эти слова, произнесенные ей на ухо, сопровождались настоятельными движениями его рук. Кэролайн подчинилась. Ее в некоторой степени пугало то, что она готова исполнять все его желания. Особенно после продолжительного страстного поцелуя. Она смутно воспринимала щебетание птиц в саду, прохладу свежего утреннего ветерка, проникающего сквозь открытые окна, изящную шелковую драпировку кровати и усиливающуюся освещенность комнаты по мере наступления дня...
В этот момент весь мир для нее сосредоточился в Николасе.
Оказалось, он хотел, чтобы она села верхом на его бедра.
Николас выглядел как средневековый принц со своими темными растрепанными волосами на белой подушке. Его кожа приобрела легкий розоватый оттенок, и мышцы груди ритмично вздымались при каждом дыхании.
– Возьми его в руки и направь куда надо, – сказал он. Кэролайн была явно смущена.
– Внутрь, – добавил он, и губы его чуть дернулись, выдавая изумление ее невежеством. Тем не менее, его улыбка была нежной и чрезвычайно привлекательной. – Мужчина не всегда должен находиться сверху.
Мысль о том, что существует не одна позиция, была немного пугающей. До сих пор они занимались любовью обычным способом: она лежит на спине, раздвинув ноги, а Николас над ней.
– Некоторым женщинам это очень нравится. Посмотрим, понравится ли вам. – Голос Николаса был слегка хрипловатым, и Кэролайн связывала это с его настоятельной потребностью.
«Некоторым женщинам...» Ну конечно, он познал их немало, подумала она с непонятным чувством обиды. Искушенный в любовных делах герцог, вероятно, мог бы составить внушительный список и написать диссертацию о сексуальных предпочтениях дам из высшего общества, включая различные позиции.
Его напряженный член торчал над плоским животом, и на конце блестела капелька жидкости, свидетельствующая о страстном желании. Кэролайн подалась немного вперед, обхватила пальцами его набухшую плоть и направила в свое лоно.
Николас издал какой-то невнятный звук и сжал руками ее бедра, в то время как она опустилась, и его древко полностью погрузилось внутрь. Кэролайн снова почувствовала себя неловко, потому что не знала, что делать дальше, но Николас помог ей несколькими ободряющими словами и она начала двигаться. Ладонями она ощущала его теплую твердую грудь, ритмично приподнимаясь и опускаясь, и ее неловкость сменилась удовольствием.
Отклоняясь под некоторым углом, она испытывала такое наслаждение, что ее охватывала дрожь. Горячее скольжение было восхитительным, оба чувствовали, что приближается кульминация. Вверх, вниз и опять вверх... о Боже, невозможно выдержать это, особенно когда он просунул руку между ее бедрами и начал ласкать большим пальцем ее самое чувствительное место!
– Думаю, приближается самый потрясающий момент, моя милая, – со стоном произнес он.
Внезапно весь мир для нее рухнул, ее тело содрогнулось, она вскрикнула и, ухватившись за плечи Николаса, прижалась лицом к его груди. Горячие волны одна за другой сотрясали ее в пароксизме страсти.
Николас, крепко прижав ее к себе, застонал и замер, проникнув в нее невероятно глубоко, и она, несмотря на затуманенное сознание, ощутила, как он излил в нее свое семя.
Затем они, влажные от пота, молча лежали, тяжело дыша. Наконец он с усмешкой сказал:
– Мне кажется, вам понравилось быть смелой. Вы уже многому научились, хотя прошло только три дня.
– Я уверена, вы знаете, все, что нравится женщинам, Роудей. – Кэролайн приподняла голову, надеясь, что выражение ее лица достаточно спокойно. Ей хотелось выглядеть невозмутимой и равнодушной, как дамы, с которыми он привык иметь дело. Будучи по натуре чрезвычайно любопытной, она не удержалась и задала вопрос, который хранила в глубине сознания с того момента, когда встретилась с Николасом:
– Скажите, среди ваших прежних женщин была какая-нибудь особенная?
Возможно, это был не вполне корректный вопрос в столь интимной ситуации, и ее совсем не касались его прошлые отношения с женщинами, тем не менее, ей очень хотелось знать.
– Они все были по-своему особенными, – ответил Николас с легкой усмешкой в голосе, хотя скулы его напряглись, и в глазах промелькнуло нечто такое, чего она не могла распознать.
Кэролайн постаралась выразить сомнение в своем взгляде, насколько позволяло ее расслабленное, блаженное состояние. В ее теле еще звучали отголоски невероятного наслаждения, а его член по-прежнему находился у нее внутри.
– Я предпочитаю не касаться этой темы, – откровенно признался он мрачным голосом минуту спустя.
Поскольку он уже говорил, что его не интересует брак, Кэролайн решила не придавать значения непонятному проблеску печали в его глазах, так как, по-видимому, она тоже отныне пополнит счет его любовниц. Не стоит беспокоиться по этому поводу, напомнила она себе, подчиняясь безжалостной логике. Она сознавала, что добровольно включилась в игру, и Николас лишь исполнял свою роль в этой сделке, проявив себя нежным, пылким, великодушным, умелым любовником.
Это была самая прекрасная неделя в ее жизни, но он скоро забудет ее, и эта несомненная истина вызывала у нее мучительное чувство печали. Николас не был постоянным любовником и не давал никаких обещаний, поэтому она не имела права ожидать, что он как-то изменится.
На его виске блестела капелька пота, и Кэролайн игриво стерла ее кончиком пальца, решив наслаждаться каждой минутой пребывания с ним и отбросить ненужные мысли.
– Вы должны сознавать, ваша светлость, что оказались в затруднительном положении. Едва ли вы сможете придумать нечто такое, что могло бы превзойти романтический вчерашний вечер.
Кэролайн чувствовала, что никогда не забудет освещенную лунным светом террасу и сильные руки, обнимавшие ее, когда они танцевали под неслышную музыку.
Николас улыбнулся:
– Это следует понимать как вызов, леди Уинн?
– Полагаю, что именно так.
– Что ж... – Его пальцы скользнули по ее спине к обнаженной ягодице, и он нежно сжал ее. – Значит, я должен быть еще более изобретательным, не так ли?
– Чтобы выиграть пари у лорда Мэндервилла. Вы знаете его лучше, чем я, однако полагаю, он постарается сделать все возможное, чтобы превзойти вас.
На лице Николаса снова промелькнуло выражение, которое она восприняла как раздражение. Кэролайн вспомнила, что он всего лишь дважды упомянул имя графа в прошлом и ни разу – за последние дни. И само пари никогда не было темой их разговора.
– Меня не волнует то, что он предпримет, – тихо сказал он.
Это вызвало смех, который Кэролайн не могла подавить, однако чувствовала, что он был не вполне уместным.
