табличку со снимком папы времен его молодости. Одинокая слеза скользнула по щеке, ничем больше Мария Демьянова не выдала своего горя. Мы с Артемом напряженно молчали. И это заметили.
– Так, в чем дело? – спросила она, когда мы вышли за ворота кладбища.
– Все нормально, – ответили одновременно и сухо.
– Я мать, знаю вас как облупленных. Что произошло?
Мы с Артемом переглянулись и молча согласились, что втягивать ее, да еще и в такой день, не стоит. Сами разберемся.
– Все нормально, мам, – он обнял ее и повел к машине. Но она обернулась:
– Ром, что там с Наташей. Еву когда увижу?
– Завтра привезу.
Мы помянули отца, и я домой поехал. Чувствовал себя жутко паршиво: странно осознавать, что Наташа где-то рядом, но не со мной. Чтобы не прокрастинировать, достал пакет, переданный Дэном. Не то чтобы мне было дело до Юлиного прошлого, но, к сожалению, поговорка «мне с ней детей не крестить» в нашем случае работала в обратную сторону.
Я не знал, простит ли Наташа. Но если даст шанс, то теперь и речи быть не могло забрать Ваню к нам. Для Наташи это будет извечным напоминанием о моем предательстве и лжи. Я не мог бросить сына, обещал ведь: помогать буду, алименты платить, но метаться между семьями – это высасывало и выматывало. И делало больно. Но деньги не заменят общения и внимания. Когда будет возможность, в Москву привозить можно. Нужно будет поручить это дело верному человеку – пусть сопровождает Ваню. Без Юли. Ее быть в моей жизни и тем более в жизни моей семьи не должно. Мама права была: я сам должен разгребать эту историю. Если когда-нибудь Наташа захочет, познакомлю с Ваней. Если она в принципе захочет, чтобы я рядом был. Правда, с признанием отцовства не знаю, что делать. Имеет ли это сейчас смысл? Участвовать в жизни сына в любом случае буду, но оформлять официально – Наташа может отреагировать неправильно: принять помощь ребенку за желание быть рядом с той семьей и, боже упаси, с его матерью. Собрать документы и тест сделать все равно нужно, пусть будет. С юристами необходимо обсудить, как быть в данной ситуации.
Я вставил флешку в ноутбук и открыл. Посмотрим, что здесь интересного. Так, насчет возраста не врала, скоро тридцать, а вот что закончила Петербургский гуманитарный обманула – отчислили Юлию Лазареву со второго курса. Стандартную общую информацию пробежал глазами, останавливаясь на интересных фактах. Дэн умудрился раскопать ее медицинскую карту из петербургского частного медицинского центра. Там Юля рожала. Я посмотрел на даты, посчитал – все сходилось: ушла от меня беременной примерно месяц. Мы предохранялись, но иногда пользовались «старым-добрым» вовремя вытащить. Облажался, да. В остальном все стандартно, правда, одна запись удивила: в двадцать лет ей провели гименопластику. Я погуглил – восстановление девственности. Ничего себе. Этот подарок явно не мне. Юля не была девочкой, когда дала в первый раз.
Она действительно жила в Европе, но частенько летала на Ближний Восток: Дубай, Абу-Даби, Марокко. Еще Кипр всплывал периодически. В сухих данных встречались прописки и ремарки от Дэна, в этой тоже: в составе женских групп и смайлик. Эскорт. Тут сомнений не было. Я и сам бывал в деловых командировках за границей, которые плавно перетекали в неформальный чил. С девочками, естественно. Молодыми, красивыми, готовыми на все за деньги. Я ни разу не встречал тех, кто просто сопровождал, все шли на интим. Вопрос только в цене. Трахал ли таких? Бывало. До женитьбы я особо строгой моралью не отличался: одноразовый секс с девушками, не обремененными принципами – почему нет? По молодости как-то не задумывался, что тыкал туда примерно сто восьмой. А вот, что залез на Юлю, да еще и без защиты… Это по всем фронтам пиздец, а с учетом ее прошлого… Если бы я жене принес болячку, убился бы головой об стену. Сейчас точно уверен, что чист, проверялся. Но не сразу, конечно. Давно женат, чтобы помнить: незащищенный секс – это не только лялька, но и триппер с гонореей.
В конце были приложены несколько выписок из банковских счетов. Вот так смотришь и понимаешь, что все можно купить. Любую информацию. И о какой защите персональных данных может идти речь?
На счетах ничего криминального – иногда густо, иногда пусто, – но кое-что заметил: каждый месяц ей приходили деньги. Приличные. Дэн пометил, что владелец перевода не установлен. Инфа по выписка была за три года, поэтому непонятно, когда выплаты начались, а закончились примерно год назад. Если это гонорары за услуги, то сосать ей пришлось усердно.
Ну что же… Я закрыл ноутбук. При грамотной подаче это все тянет на лишение опеки. Меня реально напрягало, что она мать моего ребенка, но все же мама родная: ебстись по всему свету теперь не выйдет, нужно о Ваньке заботиться. Возможно, я думал шаблонами и из шлюх могли выйти хорошие матери, но мысли разные в голову лезли. Беспокойные.
Телефон неожиданно ожил. Легка на помине.
– Слушаю, – ответил сухо.
– Ромочка, привет! Мы с Ваней в Москве!
Глава 23
Роман
– В смысле вы в Москве? – я реально не догонял. Один раз рискнул: привез их на свою территорию и сразу обосрался. Сейчас у меня не жизнь, а гребаная «малина» и последнее, что мне нужно – делать ее еще сложнее. Хотя… Это ведь надо было когда-то и как-то решать.
– Рома, мы приехали в Москву жить.
Даже так. Мы. Приехали. В. Москву. Жить. Значит, с сыном решила перебраться. Больше не хочет отдельно от него. Наш уговор, получается, претерпел изменения в одностороннем порядке. Материнский инстинкт проснулся или что? До того, как Наташа узнала, я бы взбесился, а сейчас изменилось все. Я теперь мужчина с багажом даже для собственной жены, но могу же не обременять ее этим. Оставить только на себе ответственность. Я всегда считал, что муж и жена – одна сатана, но, видимо, есть в жизни что-то, что только твое. К примеру, ребенок от другой женщины.
– Рома, мы можем увидеться? – попросила с привычной кротостью.
– Диктуй адрес. Когда подъеду, будьте готовы выйти.
Нужно обсудить новые обстоятельства. Думаю, Юля тоже желает знать, что дальше. Или сама хочет зайти дальше, раздвинуть, так сказать, границы своим приездом. Возможно, решила, что мой дом пустует и ему срочно нужна хозяйка? Что же, пора нам расставить точки. Без купюр и экивоков. Думаю, у Юлии Лазаревой сложилось обо мне неправильное впечатление. Я хороший (был) муж (тоже был) и отец,
