— Вот как! Только потому? — спросил Альберт, беря у нее из рук саквояж.
Валли позволила его взять, но продолжала сохранять воинственный вид.
— Ты бросил меня, свою законную, обвенчанную с тобой жену, постыдно бросил, да еще во время свадебного путешествия!
— Извини, дитя мое, не я тебя бросил, а ты меня! — запротестовал Герсдорф. — Ты поехала с обществом…
— На несколько часов, а когда вернулась, ты уже уехал, отправился в глушь — я не знаю, как иначе назвать этот Оберштейн, — и сидишь здесь, в ужасном табачном дыму, куришь, смеешься, радуешься! Не отпирайся, Альберт, ты смеялся: я ясно слышала твой голос из прихожей.
— Действительно, я смеялся, но ведь это еще не преступление.
— Когда твоя жена вдали от тебя? — гневно крикнула Вали. — В то время как твоя глубоко оскорбленная жена горько оплакивает тот час, когда судьба приковала ее к такому бессердечному человеку? О, ты даже не замечаешь этого! — и она громко всхлипнула.
— Валли, — серьезно сказал Герсдорф, подходя к жене, — ты знала, почему я решил избегать того общества, Я думал, что моя жена будет, безусловно, на моей стороне, и мне было очень больно убедиться, что я ошибся.
Валли опустила глаза и нерешительно ответила:
— Мне вовсе не нужны все эти глупые люди, но мама говорит, что я не должна позволять командовать собой.
— И ты, разумеется, послушалась совета матери, вместо того чтобы исполнить мою просьбу, и предпочла общество чужих людей моему.
— Ты сам так сделал! — воскликнула Валли. — Ты уехал, не заботясь о том, что твоя бедная жена умирает от тоски и горя.
Альберт тихонько обнял ее и склонился к ней, в голосе его звучал глубокое чувство:
— В самом деле, ты скучала без меня, моя маленькая Валли? Я тоже скучал.
Молодая женщина подняла на него глаза, в них уже не было слез, и она крепко прижалась к нему.
— Когда ты собирался вернуться? — спросила она.
— Послезавтра, если бы у меня хватило сил выдержать так долго.
— А я приехала сегодня, довольно с тебя этого?
— Да, моя милая маленькая упрямица, с меня довольно! — воскликнул Альберт, с безграничной нежностью обнимая ее. — Теперь, если хочешь, мы хоть сегодня вернемся в Гейльборн.
— Нет, этого мы не сделаем, — решительно заявила Валли. — Я поссорилась с мамой, потому что она не хотела отпускать меня, а также с папой. Я привезла с собой все вещи, и мы останемся здесь.
— Тем лучше, — с видимым облегчением сказал Герсдорф: — Ведь я поехал в Гейльборн только из любви к тебе. Здесь мы среди настоящих гор. Боюсь только, что нам придется поискать другую квартиру, потому что дом доктора едва ли сможет вместить тебя со всеми твоими чемоданами.
Валли, наморщив носик, окинула взглядом комнату.
— Да, здесь, кажется, вообще ведется ужасное холостое хозяйство. Ты успел уже одичать в обществе своего прославленного кузена, который бросается вон, как сумасшедший, при виде дамы. Неужели он не знает самых простых правил вежливости?
— Бедный Бенно чрезвычайно смутился, — оправдывал кузена Альберт. Он совсем потерял голову. Будь полюбезней с ним, Валли, прошу тебя, а я пойду и позабочусь о твоих вещах. Он ушел, а Валли уселась на диван.
В это время робко отворилась другая дверь, и на пороге появился хозяин дома. Он воспользовался промежутком для того, чтобы наскоро привести себя в более салонный вид, и теперь смиренно приблизился к нежданной гостье. Однако та еще не выказывала намерения исполнить просьбу мужа и быть любезнее, она встретила Бенно взглядом строгого судьи.
— Сударыня, — запинаясь, заговорил доктор, — прошу извинить, что при вашем неожиданном приезде, я был в таком отчаянии… право же в таком отчаянии…
— От моего приезда? — с негодованием перебила его Валли.
— Боже сохрани! Я хотел сказать… хотел объяснить, что… я — человек холостой…
— Да, к сожалению, — проговорила Валли, все еще весьма немилости. — Холостой человек — это печальное явление. Почему вы не женитесь?
— Я? — воскликнул Бенно, приходя в ужас от такого вопроса.
— Ну да, вы! Вы должны жениться и как можно скорей.
Это было сказано таким диктаторским тоном, что доктор не посмел ничего возразить и только поклонился; это до некоторой степени обезоружило Валли, и она прибавила уже мягче:
— Альберт женился и чувствует себя очень хорошо. Или, может быть, вы сомневаетесь в этом?
— О нет, конечно, нет! — стал уверять совсем запуганный Бенно. — Но я… у меня нет привычки к дамскому обществу, нет манер, никаких манер! А ведь они необходимы для того, чтобы жениться.
Добровольное признание снискало ему милость Валли, мужчина, глубоко сознающий свои недостатки, показался ей достойным участия. Строгое выражение исчезло с ее лица, и она ответила благосклонно:
— Этому можно научиться. Садитесь-ка сюда подле меня, и обсудим дело.
— Женитьбу? — спросил Бенно с ужасом, точно боялся, что гостья сию же минуту его женит, и отступил на три шага назад.
— Нет, пока только манеры. Насколько я вижу, у вас нет недостатка в доброй воле, но вам нужен кто-нибудь, кто взялся бы за ваше воспитание. Это сделаю я.
— О, как вы добры! — сказал доктор с такой трогательной благодарностью, что окончательно подкупил восемнадцатилетнюю воспитательницу.
— Я ваша родственница, и меня зовут Валли, — продолжала она. — Впредь мы будем звать друг друга по имени. Итак, Бенно, садитесь рядом со мной.
Рейнсфельд последовал ее приглашению несколько робко, но Валли сумела сделать его доверчивее. Она без устали расспрашивала, а он чистосердечно признавался во всем: в своей робости и беспомощности во время визита к Нордгеймам, в своем безутешном горе по сему поводу, в своих отчаянных, но тщетных попытках где-нибудь и как-нибудь научиться манерам. И во время этой исповеди вся его беспомощность исчезла бесследно, и на вид выступил настоящий честный, добрый Бенно.
Вернувшись минут через десять, адвокат нашел жену и двоюродного брата в полнейшем согласии и проникнутыми безусловным обоюдным уважением.
— Я велел внести вещи пока сюда, — сказал он, — и послал в гостиницу узнать, есть ли там место.
— Не нужно, — возразила Валли, — мы останемся здесь, Бенно как-нибудь поместит нас. Не правда ли, Бенно?
— Конечно, место найдется! — воскликнул доктор. — Я переберусь с Гронау в маленькую комнатку на чердаке, а вам предоставлю нижние комнаты, Валли! Я сейчас всем распоряжусь!
Он с энтузиазмом вскочил и выбежал из комнаты. Герсдорф с удивлением посмотрел ему вслед:
— Бенно, Валли! Вы, кажется, довольно далеко ушли за несколько минут.
