Однако возвращаюсь к Каре, который взял руины Изюма и перебил несколько сот врагов. После этого, не давая Внукам Зари сориентироваться, скорым маршем, оставив позади себя заслон из самых неопытных и потому, на его взгляд, бесполезных бойцов, Буров рванул на Балаклею. Через двое суток он овладел очередным скопищем развалин, разгромил пару мелких вражеских отрядов и устроил классическую минно-артиллерийскую засаду на тех, кто был позади его армии и пытался её догнать. Наёмники сделали всё чётко и грамотно, встретили армию противника мощнейшим огневым налётом и противопехотными минами на тропах в лесу и не понесли никаких потерь. Полный успех! Даже наши гвардейцы отметили победу наёмников, а попавшие в плен израненные сектанты, не успевшие слинять в чащобы, проклинали Бурова на все лады, призывая на его голову самых злобных демонов ада.
От Балаклеи наёмники пошли на Харьков, который считался столицей Внуков Зари. А ему навстречу устремились Рыцари Христовы, к тому моменту уже находившиеся вблизи Казачьей Лопани. Стремительным рывком бывший областной центр был взят с двух сторон, и вот тут-то Кару и его временных союзников ждало разочарование: их совместные удары пришлись почти в пустоту. Против крестоносцев и Бурова осталась лишь недобитая южная группировка Ромбов, а все остальные сатанисты, воины, женщины и дети ублюдков, считающих себя детьми Люцифера, покинули земли бывшей Харьковской области и, судя по следам, которые распутали следопыты, ушли на запад, в сторону Киева и великой славянской реки Днепр. Такие вот дела. Сатанисты сбежали, а на месте их обитания было обнаружено большое количество добычи и множество принесённых в жертву рабов, перед смертью долго мучавшихся на алтарях с пентаграммами и перевёрнутыми крестами.
Если бы Буров решил догнать беглецов, мигрирующих из Харькова, он имел бы шансы отсечь от основного потока Внуков Зари один или два клана. Однако он был не сам по себе. Его воины получили трофеи и на этом успокоились. Крестоносцы, впрочем, тоже не горели желанием продолжать эту войну вдали от своего дома, слишком велики были потери в их рядах. И только полторы сотни фанатиков из «патриаршего спецназа» решили преследовать сатанистов, но далеко от основных сил они не ушли. На вторые сутки Рыцари Христовы попали в засаду и приняли бой. Потери у сатанистов были большие, но и туляки все полегли.
Освежёванные и распотрошённые тела христианских воинов, которых развесили на опорах старого моста через реку, были обнаружены спустя несколько дней в районе Краснокутска. Таким образом арьергардные отряды Внуков Зари давали понять своим противникам, что не следует за ними гнаться. Это поняли все, и больше за сатанистами погони не было, по крайней мере явной.
Так закончилась эта война, и на этом завершился документальный фильм под незатейливым названием «Освобождение Харькова». Все остальные новости и фильмы тоже представляли немалый для меня интерес. Но более всего привлекла внимание подборка репортажей, которая заставила снова задуматься о будущем нашей колонии и вернуться к делам форта Передовой.
Репортажи, снятые Мариной Алексеевой, касались организации «юных симаковцев» и поэтапной системы подготовки молодёжи ККФ к современной жизни. Чем-то это всё напоминало мне подготовку пионеров, комсомольцев, бойскаутов и эсэсовцев, причём от каждой такой структуры из прошлых времён диктатором и его приближёнными было взято самое наилучшее.
Итак, этапы.
Первый, разумеется, отбор. Каждый современный пионер должен был пройти медицинскую комиссию, около двух десятков разнообразных психологических тестов и собеседование. На основе этого делалось заключение о том, что он собой представляет. Все кандидаты имели хорошее здоровье и нормальные мозги без отклонений. Это являлось непременным условием для вступления в ряды «юных симаковцев», которых вырывали из привычной для них жизни и на добровольных началах, с разрешения родителей, помещали в спецшколы с особым режимом.
Второй этап – идеологическая обработка. Всему молодняку в возрасте от восьми до двенадцати лет вдалбливали в головы, что только жёсткая власть одного человека может позволить жить им и их близким в относительной безопасности и не голодая. Самые лучшие учителя, психологи и агитаторы Конфедерации работали с мальчишками и девчонками, крутили им кинофильмы с кадрами про суровые реалии за границами нашего государства и экскурсии в приграничные анклавы устраивали. Кто через шесть месяцев безоговорочно принимал позицию и догматы учителей, тот оставался симаковцем, а те редкие единицы, кто всегда сам себе на уме, брались на заметку, и с ними занимались по особой программе. Кем станут эти одиночки, умалчивалось. Однако думаю, что такую молодёжь забирала себе госбезопасность и разведка, там индивидуалисты, идущие по жизни своим путём, всегда нужны.
Третий этап начинался через год. «Юных симаковцев» делили на отряды и помимо обычной учёбы три раза в год, на один месяц отправляли в лагеря гвардейских бригад, где из них делали настоящих воинов. В фильме были показаны две недели из жизни симаковцев в полевых условиях, и эти четырнадцать дней сильно напомнили мне моё КМБ в Четвёртой гвардейской бригаде, тогда ещё батальоне, так как учили подрастающее поколение на совесть. Изучение стрелкового оружия, миномётов и артиллерийских систем. Тактика в лесу, поле, предгорьях и болотах. Ежедневные физические нагрузки. Стрельбы, при которых не жалели боеприпасов. Минно-подрывное дело. Управление автотранспортом и бронетехникой. Рукопашный бой с оружием и без него. Физические упражнения на выносливость, силу и бесстрашие. Ориентирование на местности. Медицинская подготовка. Преодоление водных преград. Ведение допросов. Выживание в дикой местности. Диверсионная и антипартизанская подготовка. Психология. Боевые действия в составе отделения, взвода и роты. Ну и так далее. И это всё в будние дни, а в выходные – спортивные мероприятия и соревнования между учебными взво дами.
Четвёртый этап, последний, касался только юношей и девушек от пятнадцати лет. С ними снова занимались учителя и идеологи, которые внушали им чувство лёгкого превосходства над всеми иными гражданами Конфедерации. Молодым людям говорилось, что они лучшие и за ними будущее, они сильнее и крепче своих сверстников, имеют более глубокие познания по тем или иным предметам и для них открыты те двери, которые порой закрыты перед другими. Парни и девчонки оглядывались и понимали, что учителя, большинство из которых, кстати, прибыли непосредственно из поместий Николая Симакова, правы. Они на голову выше своих сверстников, и любой их них имеет право обратиться непосредственно в администрацию диктатора, где «юных симаковцев» воспринимали всерьёз, а их одногодки, будь они хоть из самых крутых семей Конфедерации, про это даже думать не смеют. Впрочем, спеси и глупого самодовольства в симаковцах не было, поскольку даже намёки на эти нехорошие качества, в той или иной мере присущие любому человеку, давились сразу же. И каждый из юных воспитанников спецшколы знал, что хотя он и крут, но и на него управа найдётся, и все свои знания и силы он должен направлять на служение обществу, а не на показуху и дешёвые понты.
По достижении совершеннолетия, то есть семнадцати лет, подготовленный в гвардейских учебных лагерях и спецшколах молодняк шёл в армию, флот, госбезопасность, на государственные заводы-фабрики или уходил в свободный полёт. Но при этом никто из воспитанников не терял связь со своим выпуском и наставниками. Им прививали настолько глубокие чувства товарищества, что просто так про них забыть было нельзя.
В общем, пока имеется лишь один поток, выпущенный всего месяц назад в количестве полусотни человек. Он был пробный и показал себя очень хорошо, и, равняясь на него, спецшколы появились не только в столице, но и в других регионах ККФ, не больше одной в пределах одного района. Это кузница кадров для нашей будущей элиты, которой по определению много быть не может. И учитывая, что эта кузница куёт только для одного человека, то совершенно понятно: «Симаков – наш рулевой!» и «Победа будет за империей!»
