Читаем без скачивания Будущее в тебе - Олег Кожевников

Добравшись до бронетранспортёра, я первым делом залез в кабину. Там я оставил весь свой золотой запас – американские сигареты. Когда снаряд попал в двигатель, у меня всё, не относящееся к выживанию, вылетело из головы. Сильная потребность покурить возникла только после того, когда в окоп ввалился старлей. Стрелять курево у окруженцев было очень неловко, а тут ещё появилось батальонное начальство, и стало совсем не до табака. Хотя, когда я шёл к бронетранспортёру, то с вожделением думал об оставленных в нём сигаретах. Ещё я представлял, какой произведу фурор, если начну угощать этими сигаретами представителей 44-й дивизии. Так оно и вышло, я просто купался в лучах всеобщего восторга, когда предлагал им испробовать эти буржуйские изыски. Сигарету взял даже командир батальона, хотя по тому, как он ей задымил, было видно, что курением он просто балуется.

Так мы стояли, курили и болтали минут десять. Чувствовалось, что батальонное начальство кого-то ожидает. Наконец показались две санные упряжки, двигающиеся к нам. По сильно напрягшемуся командиру батальона я понял, что предположение старлея было верным – к нам прибывает большое начальство. Через пять минут около нашего бронетранспортёра стало очень людно, а мне пришлось ещё раз докладывать обо всём произошедшем, но уже командиру 44-й дивизии. Потом, как уже и повелось, меня начали тискать в объятиях и даже целовать.

Как только эта церемония закончилась, я, вытянувшись по стойке смирно, попросил:

– Товарищ полковник, разрешите с вверенными мне красноармейцами отбыть в расположение своей дивизии. Нужно доложить моему командованию о соединении с вашей дивизией.

Потом, уже менее официальным тоном и намного тише, продолжил:

– Товарищ комдив, а можно попросить, чтобы нам выделили лыжи, а то добираться до деревни довольно далеко, и это может занять много времени.

Полковник усмехнулся, хлопнул меня рукой по плечу и ответил:

– Ну ты, старлей, и скромняга! Какие, к чёрту, лыжи, мы должны тебя и твоих ребят до деревни отнести на руках. Так что не скромничай и глаза не потупляй. Довезём мы вас до деревни, поедете, как раньше дворяне ездили – на удобных санях. И начштаба мой с вами поедет, будем с вашим штабом полный контакт налаживать. Так что можешь звать своих бойцов и рассаживаться по этим двум саням.

Я козырнул и собрался уже отойти в сторону, но полковник неожиданно опять меня обнял и негромко, так чтобы слышал только я, сказал:

– Спасибо тебе, сынок, не забуду я этого! Лично буду ходатайствовать перед командиром твоей дивизии, да и в штабе армии, чтобы тебя достойно наградили.

После этих слов он легонько подтолкнул меня к саням, а сам повернулся и стал беседовать со своими подчинёнными.

Я, подойдя к группе своих красноармейцев, стоящих немного в отдалении, сообщил им приятную новость:

– Мужики, радуйтесь! Поедем к себе, как короли, на командирских санях с мягкими сиденьями. Если бы сверху ещё набросили верблюжье одеяло, то вообще – кайф, всю жизнь бы так передвигался.

Это сообщение очень порадовало моих ребят. Всё-таки они были на ногах уже почти двое суток. Буквально через пять минут мы уже рассаживались по саням. Врио начальника штаба 44-й дивизии уже сидел в переднем экипаже, с ним был и его адъютант. К ним-то я, вместе с Шерханом, и присоседился, остальные ребята направились к другим саням. Как только все расселись, ездовой дёрнул за вожжи, и лошади тронулись.

В посёлок мы въехали минут через пятнадцать, выстрелов там уже не было, а вдоль проезжаемых улиц сновали красноармейцы. Местных жителей было не видно. Лица красноармейцев мне были незнакомы. Остановив одну из групп, во главе с лейтенантом, я поинтересовался, кто они и где находится ближайший штаб. На моё счастье, это оказались бойцы из третьей роты нашего батальона. А лейтенант неоднократно меня видел, поэтому никаких подозрений наши сани не вызвали. Смотря на меня с каким-то восторженным обожанием, этот молоденький лейтенант подробно объяснил нам, как добраться до штабов.

Оказывается, в посёлок уже подтянулись все батальоны, и даже штаб полка. Все финны, которые уцелели после нашего рейда – разбежались, когда начали подходить другие части. Эта безумная атака наших двух рот на деревню уже обросла легендами. А я для красноармейцев и младших командиров нашего полка превратился прямо в какого-то идола. Конечно, этот восторг в глазах лейтенанта и хвалебные речи о действиях наших рот грели душу, но меня больше беспокоило отношение старших командиров к моим самовольным действиям. Всё-таки наши действия во время этого рейда больше походили, прямо сказать, на самую настоящую партизанщину, и никакого согласия командования на его проведение у меня не было. Скажу больше – чтобы мне не помешали, я специально задерживал донесения в батальон. И вообще, нарушил кучу уставов. Единственное, чем я себя успокаивал, когда мы ехали в штаб, это то, что победителей не судят.

По сообщению встреченного лейтенанта, наш комбат вместе с Пителиным сейчас находились в штабе полка. Там шло какое-то совещание. Вот я и направил наши санные экипажи в сторону штаба полка. Он расположился совсем недалеко от сожженной нами кирхи, в доме какого-то местного богатея. В этом же доме, на первом этаже находился продуктовый магазинчик.

Добравшись до этого дома, я, вместе с представителем 44-й дивизии направился в штаб. Своих ребят я отправил на отдых в место расположения роты. Рассудив, что красноармейцы вряд ли будут нужны на предстоящем командирском совещании.

Моя рота располагалась в блиндажах захваченного нами блокпоста. Об этом мне рассказал всё тот же лейтенант.

Адъютант нашего комполка встретил меня с распростёртыми объятиями и тут же провёл в комнату, где собрались командиры батальонов, их начальники штабов и политруки. Помещение торгового зала магазина было довольно большое. Все прилавки, полки и другая мебель были отодвинуты к стене. Посередине этого зала стояли только сдвинутые вместе столы и множество стульев. Половина из них была занята командирами, остальные стояли пустые и использовались как вешалки для верхней одежды.

Войдя, я строевым шагом, смешно шлёпая валенками по деревянному полу, подошёл к комполка и громко отрапортовал. Потом представил начальника штаба 44-й дивизии. Удивлению присутствующих не было предела. Ещё бы, ведь это совещание было созвано именно для решения вопроса о дальнейших действиях по пробитию коридора к 44-й дивизии. Как раз перед этим командир второго батальона жаловался на нехватку боеприпасов и неимоверную усталость людей. И что с такими силами невозможно пробиться к 44-й дивизии, что финны очень сильны, и нужно дождаться подкрепления, чтобы организовать штурм укрепрайона. И вдруг на это серьёзное совещание врывается какой-то ротный и заявляет, что всё уже сделано, коридор пробит, грозные финны разбежались. И послать его куда подальше или проигнорировать невозможно. Вместе с ним прибыл сам начальник штаба окружённой 44-й дивизии. Одним словом, ввёл я присутствующих в полную прострацию, а командир второго батальона весь раскраснелся, пряча глаза, короче – обтекал.

После минутного молчания все разом загалдели, некоторые даже подскочили со своих мест и пытались толкнуть речь. Весь этот шум перекрыл мощный рык командира полка:

– Молчать! Совещание закончено, всем следовать в свои батальоны. Черкасов, ты там снаружи подожди, пока я переговорю с начштаба 44-й дивизии.

Буквально в несколько минут весь зал опустел. Все, не надевая, похватали со стульев свою верхнюю одежду и поспешили покинуть это помещение. Я на улице оказался первым, мне же не надо было заботиться о своей верхней одежде, она и так была на мне. Следом за мной вылетел Сипович, он, даже не застёгивая свой полушубок, сразу же бросился ко мне обниматься.

Потом, по мере выхода из штаба, меня каждый норовил потискать и похлопать по плечам. Даже командир второго батальона, и тот с большим чувством и от души меня поздравлял. Меня такая физическая обработки здоровыми мужиками уже порядком утомила, я стоял среди этих людей и еле лепетал о наших действиях по освобождению деревни и рейде на трофейном бронетранспортёре. Окружившие меня командиры буквально вынудили с подробностями рассказать о наших геройствах. По-настоящему геройскими действия наших рот представали только тогда, когда подавали свои реплики Сипович и адъютант полковника из 44-й дивизии. Сипович всё время меня нахваливал, как бы говоря – вот видите, какие командиры рот в моём батальоне. А лейтенант из 44-й дивизии, так тот просто пел дифирамбы о нашем лихом рейде на бронетранспортёре, и сколько финнов мы там покрошили.

Минут через тридцать вышел адъютант командира полка и вызвал меня к нашему майору. Как только я зашёл, опять был обласкан начальством. Майор сразу же, как только меня увидел, воскликнул:

– Молодец, Черкасов, отлично выполнил все приказы. Теперь можешь, делать дырку в гимнастёрке, буду тебя представлять к ордену Боевого Красного Знамени. Думаю, тебе его дадут, командование 44-й дивизии тоже посодействует этому. Я бы представил тебя за эту деревню к Герою, но, сам понимаешь, этого вряд ли допустят. Вся наша армия в трудном положении, а официально никаких окружённых дивизий не было. Ты понял?