В деревне Крисп поднес бы бульонную чашку прямо к губам. В городских тавернах и кабачках он по-прежнему так и делал. Но у Яковизия Крисп научился пользоваться ложкой. Поскольку Танилида с Мавром ели ложками, он последовал их примеру. Когда он добрался до донышка чашки, суп остыл. Может, аристократам это и нравилось, но ему – нет. У Криспа вырвался тихий вздох.
К вилке он привык несколько больше и уже было потянулся за ней, когда увидел, что Танилида с Мавром берут спаржу руками. Он снова последовал их примеру. Манеры – штука запутанная.
А блюда все прибывали: жареная утка в глазури из засахаренных ягод, грибы, нафаршированные индюшатиной, тертые каштаны, салат из яблок и апельсинов, а под конец жареный козленок в кисло-сладком соусе с мелко нарезанным луком. Мавр с Криспом жадно поглощали все подряд, один – потому что все еще рос, а другой потому, что привык набивать живот при любой возможности, чтобы защититься от голода, неизбежно маячившего впереди.
Танилида пробовала понемножку от каждого блюда и всякий раз просила передать повару теплые слова благодарности.
– Клянусь благим богом! – сказала она, глядя, как ее сын с Криспом опустошают блюдо с сыром и земляникой, поданное после козленка. – Я растолстею только оттого, что сижу с вами в одной комнате.
– В этом будет виноват один Крисп, – довольно невнятно с набитым ртом проговорил Мавр. – Если б ты толстела оттого, что сидишь в одной комнате со мной, это случилось бы уже давно.
Крисп смерил взглядом Танилиду – ее совершенную и элегантную фигуру, словно выточенную на токарном станке. Такое сравнение уместно вдвойне, подумал Крисп, поскольку она явно поддерживала форму с усердием искусного ремесленника.
– Надеюсь, – сказал он, – Фос – или же вы сами – не допустит такого несчастья.
Танилида опустила глаза, взглянув на свою чашу с вином.
– Это и комплимент, и в то же время правда. Благой бог помогает тем, кто помогает себе сам.
– Тогда он и мне сейчас помогает. – Мавр закинул в рот последнюю земляничину.
– Ты неисправим, сынок, – с любовью проговорила Танилида.
– Похоже на то, – согласился Мавр.
Крисп пригубил вина: на сей раз оно было тягучее и сладкое, смягчавшее резкий привкус сыра.
– Дела Фоса ведомы только ему одному, – сказал он. – Надеюсь, моя госпожа, вы будете так любезны и объясните, почему вы так добры ко мне. Я же говорил вам в храме: я всего лишь конюх и счастлив этим. У меня такое чувство, будто вы обманываетесь на мой счет. – «И если в один прекрасный день у тебя тоже возникнет такое чувство, – подумал, но не добавил он, – ты можешь причинить мне много горя».
Танилида подождала, пока слуга убрал последние тарелки. Когда он вышел, она встала и закрыла в столовой двери. И только потом ответила, понизив голос:
– Скажи мне откровенно, Крисп, ты никогда не думал о том, что тебе уготована какая-то высокая участь? Только откровенно!
Несмотря на это двойное увещевание, первое, что пришло Криспу на ум, было категорическое «нет». Но прежде чем сказать его вслух, он вспомнил, как Пирр выкликнул его имя той дождливой ночью в монастыре. А минутой позже всплыло воспоминание о том, какими взглядами Пирр, и кубраты, и энарей смотрели на него во время церемонии, когда Яковизий выкупал похищенных крестьян. И слово, сказанное Танилидой в храме, тоже эхом отозвалось в мозгу.
– Я… думал, – сказал он наконец.
– А то, что ты должен был думать, ясно любому, кто умеет… видеть, как я. – Танилида замялась точно так же, как перед этим Крисп.
Мавр, казалось, вот-вот лопнет от любопытства.
– Что ты все-таки сказала ему в храме? – спросил он. – Мне кажется, ты снова знаешь.
Вместо ответа Танилида глянула на Криспа. Он подумал немного, а потом еле заметно покачал головой. Даже ему, неискушенному деревенскому парню, было понятно, что такие слова опасно говорить вслух. Танилида понимающе и тоже еле заметно кивнула.
– Знаю, и ты, сынок, узнаешь, – сказала она. – Только не теперь.
– И на том спасибо, – сказал Мавр. Фраза была иронична, но тон голоса – нет. Крисп решил, что Мавр слишком благодушен, чтобы когда-нибудь овладеть искусством желчного остроумия, присущим Яковизию.
– Ну хорошо, вы видели… то, что видели. А от меня-то чего вы хотите? – спросил Крисп у Танилиды.
– Выгоды от твоего возвышения, естественно, – ответила она.
Крисп сморгнул; такой откровенности он не ожидал. – Все, чего я достигла, – продолжала Танилида, – так и останется потолком для меня и моей семьи… Если только мы не свяжем свою судьбу с кем-то, чьи надежды простираются дальше и выше. Я думаю, это ты и есть.
Крисп обвел комнату взглядом. Подумал о доме, частью которого была эта роскошная комната, о просторных владениях, окружающих этот дом. «Зачем, – мелькнуло у него в голове, – человеку, имеющему так много, нужно что-то еще?» Сам он хотел больше, чем имел, но имел он немного, да и того мог лишиться по прихоти своего капризного хозяина. Если Танилида поможет ему добиться большего, он не против. Если же она считает его марионеткой, которую собирается дергать за ниточки, в один прекрасный день он преподнесет ей сюрприз.
Вслух об этом Крисп, разумеется, говорить не стал.
– Чего вы хотите от меня? – повторил он. – И как вы поможете мне в этом… возвышении… которое видели?
– Во-первых, я хочу, чтобы ты не слишком обольщался насчет своего возвышения, – предупредила Танилида. – Предвидения далеко не всегда определенны. Если ты решишь дожидаться судьбы, не делая никаких шагов ей навстречу, это лучший способ не дать ей свершиться.
Ночь, когда кубраты налетели на его деревню, научила Криспа раз и навсегда, что в жизни нет ничего определенного. Он кивнул.
– А еще чего?
– Чтобы ты взял с собой в город Видесс Мавра и отныне относился к нему как к младшему брату, – сказала Танилида. – Связи, которые он там завяжет, будут полезны ему и тебе всю вашу жизнь.
– Меня? В город Видесс? Серьезно? – Мавр запрокинул голову и заорал от восторга.
– Что до меня, то я с радостью возьму его с собой в Видесс, – сказал Крисп. – Но это не мне решать, а Яковизию. – Крисп оглядел сына Танилиды, стараясь увидеть его глазами Яковизия. – Уговорить моего хозяина, чтобы он пригласил Мавра, будет нетрудно, однако… – Он умолк. Ему не хотелось говорить о Яковизии дурно, во всяком случае этим едва знакомым людям.
– О его привычках я знаю, – сказала Танилида. – Надо отдать ему должное – он не притворяется не тем, кто он есть. Но Мавр, я думаю, сумеет постоять за себя, да и с лошадьми он умеет обращаться лучше любого юноши его возраста в Опсикионе. Это ведь еще одна страсть твоего хозяина, верно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
