— В данный момент ваши приказы имеют наивысший приоритет, капитан, — послышался размеренный голос. — До тех пор пока инспектор не ступит на борт корабля. В этом случае вы автоматически будете отстранены от занимаемой должности, а инспектор получит полные права.
— А что если я прикажу не впускать его на борт?
— Приказ, идущий вразрез с уставом ОСА, будет проигнорирован. Инспектор будет допущен на борт, сэр.
— Но тогда почему, если мои действия идут «вразрез с уставом», ты не игнорируешь мой приказ и не спешишь на помощь инспектору?
— Ваш запрет помогать флоту ОСА и приказ об отключении связи с командным кораблем можно трактовать как беспокойство за «Сердце Эльвы», но должна признать, что истинная причина ваших действий мне понятна, капитан.
Я вздернул бровь:
— И какова же истинная причина?
— Вы растеряны, сэр, вам нужно выиграть время, чтобы все обдумать. По большому счету, у вас нет никаких прав, и инспектор может убить вас на месте.
— Сомневаюсь, что он будет это делать, — парировал я. — Времена варваров остались в прошлом — убивать без веской причины никто не будет.
— Считаю, что вы правы, сэр. Но почему же вы тогда игнорируете прямые приказы инспектора?
Я помотал головой.
— Не знаю.
Бросив взгляд на вцепившуюся в кресло эльфийку, которая, широко открыв глаза от страха, смотрела в экран, транслирующий вход нашего бота в ангарную шахту «Эльвы», я тихо спросил:
— А что будет с ней?
— Ее казнят — все мутанты подлежат немедленному истреблению при любой возможности. Будьте уверены, инспектору очень хорошо известен этот пункт резолюции.
Я положил ладони на шлем и попытался сжать его двумя руками, словно хотел проверить спелость арбуза, но вовремя спохватился и поспешно встал с кресла:
— Эльва, соедини меня с заключенным.
— Да, сэр.
Прежде чем появилась голограмма плененного мною давеча корсара, я успел глянуть в монитор и заметить, что бот уже неподвижно стоит посреди ангара, а девушка, видя, что ничего страшного не происходит, немного успокоилась — по крайней мере, разрыв сердца ей не грозил.
— «Кролик»? — вопросительно произнесла голограмма.
— Еще раз назовешь меня «кроликом» — и больше ничего хорошего в своей жизни не увидишь, — предупредил я.
Корсар усмехнулся:
— Сколько пафоса, «кролик»! Ну подумай сам, как я должен тебя называть? Капитан? Но ты не мой капитан… Да и насчет «хорошего» — что ты можешь мне предложить? Из карцера, как я понимаю, выпускать меня ты не собираешься.
— У меня нет времени с тобой болтать, так что заткнись и слушай внимательно.
Лицо лейтенанта десанта стало непроницаемым, исчезла даже насмешка в глазах, и он действительно замолчал.
— Так вот, — продолжал я, — сейчас идет сражение между твоими друзьями и флотом ОСА, но, по уверениям Эльвы, все шансы на победу — у Империи. Очень скоро на борт этого корабля поднимется инспектор и сместит меня с должности капитана. Теперь вопрос: что он сделает с тобой?
Глаза атлетически сложенного брюнета зло сверкнули, челюсти сжались с такой силой, что отчетливо проступили желваки, но он так ничего и не произнес.
— Думаю, тебя казнят. Верно?
Он внимательно посмотрел на меня, словно предлагая продолжать.
— Ты можешь не верить, но я не чувствую к тебе никакой вражды и не желаю твоей смерти. Можешь считать меня «добрым самаритянином», но у меня есть возможность переправить тебя на ближайшую планету. Оставаться здесь или лететь туда — решай сам.
— Сними шлем, — после долго молчания произнес он. — Мне нужно убедиться, что это действительно ты.
Почти не удивившись странной просьбе, я покосился на полностью пришедшую в себя эльфийку. Она поудобнее устроилась в кресле и с интересом изучала появившегося из воздуха человека. Нет, эта хрупкая на вид девушка вряд ли может свернуть мне шею. Без своего меча она не опасна.
Шлем гулко щелкнул и, поднявшись вверх, откинулся чуть ли не на спину. Я с удовольствием наблюдал за ошарашенной эльфийкой. Ах да, она же наверняка считала меня демоном!
— Вот что, кро… капитан корабля «Сердце Эльвы», — заговорил пленник, — если я правильно понял, ты собираешься дать мне шлюпку и отправить на местную планету? Кому она принадлежит? ОСА?
Я покачал головой — без шлема это действие было непривычным.
— Ты не понял. Мы находимся в системе с тремя Запретными планетами. Но ты не волнуйся, я только что вернулся с одной из них… у тебя есть шанс выжить и освоиться.
Он почесал переносицу.
— Ты летал на Запретную планету? Надо же, хватило духу… Но, может, дашь мне какой-нибудь шаттл или другую посудину, у которой имеются гипервременные двигатели?
— Ты думаешь, у меня тут гараж? — хмыкнул я.
Вряд ли лейтенант понял шутку, но кивнул:
— Ладно, выбирать не приходится, я согласен.
— Но это еще не все.
— Что еще? — насторожившись, спросил он.
— Ты должен будешь захватить попутчицу… Эльва, покажи ему!
Голограмма повернулась к напрягшейся эльфийке и удивленно присвистнула:
— Шикарная баба, конечно, но она не стоит таких хлопот. Зачем тебе это?
— Неважно… Я не хочу, чтобы погибали люди, если я могу предотвратить их смерть.
— Но она — не человек!
— А ты?
Он отвел взгляд.
— Я согласен.
— Дай слово, что не причинишь ей вреда и высадишь в безопасном месте.
— Даю.
— Верю. Эльва, доставь лейтенанта сюда под конвоем и проследи, чтобы по дороге он не наделал глупостей — ему запрещено поднимать оружие.
— Поняла, капитан.
Голограмма исчезла, оставив меня наедине с насторожившейся эльфийкой.
— Ну, не смотри на меня так, — попросил я, — не знаю, куда деться от твоего взгляда.
— Значит ти нэ демон? — неожиданно спросила она.
Я мотнул головой.
— Должно быть, ты могучий колдун, раз построил Замок-над-небесами, — произнесла она бархатным голосом.
— Да нет, я не колдун, — пробормотал я, удивляясь, что понимаю ее все лучше и лучше.
— Значит, бог? Но зачем ты пришел сюда? В моем мире уже есть боги!
— Я не бог.
— Кто же ты в таком случае? — спросила она, выпрямляясь в кресле.
— Я простой человек.
Девушка скривила губы и, помолчав, произнесла совсем обычным голосом:
— Зачем же ты пленил меня?
— Я не пленил, я спас тебя.
— Ты уничтожил весь мой лес, сжег Древо…
— Нет, это не я. Это были машины других людей… злых.
В глазах эльфийки, как в зеркале, отражался мой образ, но она моргнула, и отражение исчезло, словно наваждение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
