Девушка закусила губу и уставилась на свои руки.
— Я была в полуживом состояние, помнишь?
— Ты. Видела. Что. Я. Сделал, — произнес Алек, четко разделяя слова. — Разве не поэтому ты здесь?
Они пристально смотрели друг на друга; в его глазах читалась такая откровенная потребность в ней, что у нее аж перехватило дыхание. Казалось, его глаза говорили: доверься мне, не презирай меня и не бойся. В ее глазах тоже читалась потребность в нем, но с примесью настороженности. Однажды она доверилась, а затем ее предали.
Как же ей поступить с ним? Он имел полное право быть осторожным. Она нанесла ему глубокую рану. Какую пару они составят? Они оба были уязвлены и нуждались в эмоциональной поддержке, но они очень сильно стараются избежать ошибок, чтобы понять, чего хотят. Несмотря на всю его замкнутость, ей нужно было знать, что произошло в ту ночь.
— Ты… вампир?
Он поднял бровь.
— Как ты пришла к такому выводу?
— Ты загипнотизировал Хуана. Ты спрыгнул с моего балкона. — Задумавшись на мгновение, она вспомнила случай на Саут-стрит в Морском порту. — Ты загипнотизировал меня, точно так же как и Хуана.
— Ты помнишь Морской порт?
— Я вспомнила.
— Жизнь вампира в Нью-Йорке становится довольно проблематичной: наивные непорочные девы встречаются все реже, — пошутил он. — Единственной девой, которой бы я хотел обладать снова и снова — это ты.
Теперь настал ее черед изумленно приподнимать бровь.
Как известно, вампирам для полного счастья требуется хлебнуть слишком много крови.
— Алек, ты когда-нибудь убивал из-за крови?
— Смертная, ты так глупа.
— Как и ты временами.
— Я не святой, но мне никогда не доводилось убивать невинных. К тому же, тюрьмы переполнены преступниками, благодаря которым можно откормиться на убой. Дымные пабы битком набиты негодяями. — Он усмехнулся, впервые показав клыки. — Мы, жизнелюбивый и идущий в ногу со временем народ, как и люди. Помимо прочего, к нашим услугам банки крови. А некоторые из нас имеют даже доноров.
— У вас есть люди, которые снабжают вас своей кровью?
— Верно.
— А как же здоровье ваших «подрядчиков»?
— Доноры проходят тщательную проверку.
У нее имелось столь много незаданных вопросов, на которые ей хотелось бы получить ответ. Это было пугающе и в тоже время увлекательно. Должно быть, он очень много знает о мире.
— Ты… ешь каждый день?
— Я кормлюсь раз в неделю, — вздохнул он. — У меня такое чувство, что я нахожусь на собеседование.
— Извини, у меня накопилось много вопросов.
— Брось, мне это нравится.
Взглянув на него, она прикусила губу и громко выдохнула:
— У тебя никогда не возникало желания кормиться от меня.
Он выпрямился, пристально вглядываясь в глубину ее глаз, а затем наконец ответил:
— Всякий раз, видя тебя, размышляя о тебе, — он обхватил ее лицо ладонями. — Мне хочется попробовать тебя.
— Что же мешает тебе?
— Я предпочел бы иметь на то твое разрешение.
Прошла минута или две, он убрал руки от ее лица.
— Неужели я внушаю тебе ужас, Таня?
Она не могла разобраться в своих чувствах. Таня, понимала, что увлечься таким мужчиной как он, на нее не похоже. И смягчаться от его взгляда или прикосновений, ей тоже было не свойственно.
— Я так запуталась. Ведь ты вампир и мне следует тебя бояться, не правда ли? Мне сию же минуту следует припустить без оглядки к метро и придумать, как сменить замки на входной двери.
— Запорами меня не удержишь.
— Ты можешь проходить через запертые двери?
Он неожиданно обезоруживающе улыбнулся:
— Легко.
— Здорово.
— Таня, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь?
Она отвела взгляд от его лица к окну.
— По правде сказать, ты меня не пугаешь. — Алек осторожно повернул ее голову, так чтобы было видно лицо. — Я чувствую обратное: мне с тобой спокойно. Странное и в тоже время изумительное чувство.
— Я надеюсь, что это никогда не изменится.
— Возникало ли у тебя желание укусить меня, когда я находилась в твоем доме?
— Я не стану тебе лгать. Я хотел тебя каждую минуту, что провел рядом с тобой. Уверен, что ты это помнишь.
Она отлично все помнила. Сражение с ночной сорочкой, шелковые боксеры, — еще бы! Она отлично все помнила.
— Ты хотел меня или ты хотел кормиться от меня?
— Жажда крови и вожделение всегда взаимосвязаны. Одно немыслимо без другого.
— Почему?
— Это довольно интимное действо.
— Ты испытываешь страсть к своим дарителям?
— Я принимаю меры и держу эмоциональную дистанцию.
— Что ж, это будет интересный опыт.
Сам воздух наэлектризовался после этого высказывания. Сквозь высокие окна она видела модниц на высоких каблуках и мужчин в полуботинках спешащих неизвестно куда. Мимо мчались такси, в то время как дождь стучал в окно. Внутри потрескивал огонь, окутывая их теплом, а взгляд Алека согревая, обволакивал ее.
Неожиданно, он резко наклонился к ней, упершись руками в колени. Его нос оказался в дюйме от нее. Его взгляд остановился на ее губах.
— Это провокационное заявление, — его теплое, свежее дыхание скользнуло по ее векам.
Таня почувствовала легкую дрожь в его руках. Связывающие их узы возникли задолго до их рождения, а теперь они жаждали укрепить их через физическую и кровную связь. И неукоснительная убежденность в их укрепление была сильна с обеих сторон.
— А почему бы и нет? — она играла с огнем. Но где-то в глубине души, она знала, что ничего ужасного не случиться, если он укусит ее.
— Я бы охотно так и поступил, если бы мне не претило это отвратительное, общепринятое понятие, о так называемой «абсолютной свободе человеческой воли».
— В сущности, я предлагаю себя на блюдечке с голубой каемочкой.
— Я хочу этого не меньше тебя, — перебил он Таню. — И ты заблуждаешься, мы знаем друг друга гораздо лучше, чем ты думаешь.
— До того дождливого октябрьского дня мы никогда не встречались.
Он резко отдернул ладони от ее лица. Утрата тепла его прикосновений была настолько болезненна, что в груди возникло тягостное ощущение пустоты.
— Ты уверена в этом?
Ее пронзило смутное предчувствие.
— Более чем, — заявила она, встав с кушетки и присоединившись к нему у камина.
Он небрежно пожал плечами, словно все что она говорит не имеет значения.
— Ты когда-нибудь покупала такие большие разноцветные губки, а потом разрезала напополам? Если ты используешь половинку губки, ты никогда толком ничего не отмоешь. Ты только напрасно потратишь усилия, губка становится бесполезной.
