влево, открывая под собой впечатляющую пропасть, то круто взмывала вверх, не давая расслабиться ни на секунду. Батяня вел «УАЗ» по горному серпантину. От воинской части он отъехал пока недалеко, но горы здесь уже высились самые настоящие, и водителю нужно было быть особенно осторожным.
Ветер холодил разгоряченное лицо, а майор думал о том, что у него теперь только два выхода: либо отыскать правду в этом запутанном лабиринте, либо стать тем самым козлом отпущения, на которого свалят все грехи. А уж последний вариант станет идеальным подарочком для некоторых действующих лиц этой истории. Но выбор сделан, и теперь уж, как говорится, пан или пропал.
Внезапно за очередным поворотом Батяня увидел стоящего прямо на середине дороги человека. Тот явно ожидал именно эту машину. «УАЗ» резко затормозил. На дороге стоял… Степченко.
– Я же сказал… Бегом в часть! – приказал комбат. – Ты что тут вообще делаешь?
– Товарищ майор! Тут такое дело… – замялся солдат. – Мне эти… из прокуратуры предлагали на выбор: или я даю показания против вас, мол, вы несколько раз приказывали пропустить контрабанду, культивировали дедовщину со всеми вытекающими… тогда с благодарностью ухожу в отпуск. Или иду под суд, якобы я сдал диверсантам пост, максимальный срок обеспечат. Ну вот… у меня выхода нет, только с вами, – закончил он короткое повествование.
– Чего ждешь? Садись, – помолчав, произнес Батяня.
Степченко с просветлевшим лицом легко вскочил в машину, и «УАЗ» рванул вверх по дороге.
Глава 32
Вечерело, багровый диск солнца понемногу начинал опускаться за горы. Кречинская, сидя в кресле, откинув голову, напряженно размышляла. Подумать было о чем: ситуация, складывавшаяся вокруг, выглядела неутешительной. Перед глазами женщины чередой прошла ее жизнь. Она вспомнила детство, юность, проведенные вместе с отцом. Светлые, лучшие годы жизни… Сегодняшняя реальность давила тяжелым прессом.
Вдруг лицо Кречинской осветилось улыбкой. Она подумала о Батяне – этот человек в сегодняшней ситуации был каким-то светлым лучом в темном царстве. Будучи сама сильной женщиной, Тамара любила таких же мужчин: честных, прямых и смелых. Но ей, как и каждой женщине, хотелось хоть иногда ощутить себя слабой, беззащитной, а главное – любимой. Тем более, когда рядом находится такой мужчина, как этот бравый майор. К сожалению, в последнее время таких людей в ее окружении не было. Рядом она видела только обман, жажду наживы и жестокость, прикрываемую циничными ухмылками и такими же масками.
Иногда ей казалось, что другой жизни и не бывает, что этот человек, с которым свела ее судьба, является всего лишь миражом. Тем более что она прекрасно понимала: у их отношений, к сожалению, не может быть никаких долгосрочных перспектив. Однако и то, что было сейчас, грело ей душу, которая почти уже заледенела.
Погрузившись в свои мысли, Кречинская и не заметила, как в комнате потемнело. Хотя дождя не было, однако небо, подернутое тучами, стало совсем мрачным. Хозяйка дома щелкнула выключателем, но вопреки ожиданиям свет не загорелся. Она недоуменно еще раз попробовала включить свет, а затем, пройдя в соседнюю комнату, проделала ту же малопродуктивную операцию.
Женщина подошла к небольшому изящному столику, на котором стоял телефон. В поднятой трубке царила тишина. Раскрыв мобильник, Тамара убедилась в том, что роуминг отсутствует. Нехорошие предчувствия, до этого беспорядочно клубившиеся в голове, превратились в чувство страха. Бежать! Сейчас же, немедленно!
Так, где же они? Хозяйка дома лихорадочно принялась искать ключи от машины, в спешке совсем забыв, что они лежат в кармане ее халата. Страх прибавлял силы, но отнимал мысли. Одежда, подушки полетели на пол. Наконец ключи были найдены. Тамара, остановившись, прислушалась. В мертвой тишине ей вдруг показалось, что она слышит какие-то странные звуки совсем неподалеку. Нет, наверное, все же послышалось… Сбросив халат, она лихорадочно принялась одеваться. Страх, превратившийся в панику, не давал возможности сосредоточиться, не давал дышать.
Схватив сумочку и держа в руке заветные ключи как единственное средство спасения, женщина выбежала из комнаты. Перенервничав, она чувствовала себя не в своей тарелке и, спускаясь по крутой винтообразной лестнице, едва не упала. Взяв себя в руки, она спустилась на первый этаж и взялась за дверную ручку, чтобы выйти во двор.
– Далеко собралась? – словно гром с неба, прозвучал позади такой знакомый голос.
Холодея, она обернулась – у окна, в кресле сидел Алхан. От вида этого человека неприятно защемило сердце. Ничего хорошего его появление принести сейчас не могло – это Тамара прекрасно понимала.
– Не к нам ли собиралась в гости, крошка? – ехидно ухмыльнулся он. – Вот я и думаю: зачем тебе волноваться? Мы, как истинные джентльмены, решили не обременять даму лишними хлопотами и сами приехали. Всегда, знаешь ли, приятно навестить хорошего человека, не правда ли?
Теряя последние силы и ничего не отвечая, Кречинская рванула ручку входной двери и очутилась лицом к лицу с Джабом и еще одним человеком из охраны Харса.
«Это конец!» – пронеслось у нее в голове.
Лица подручных Алхана не выражали ничего хорошего. Такие убьют и не поморщатся.
– Что вы хотите? – хрипло спросила она, отступая от охранников, неумолимо теснивших ее от дверей.
– Ты и не догадываешься? – елейным голосом произнес Харс.
Его тон очень контрастировал с выражением, бывшим у него на лице.
– Странно, особенно если принимать во внимание ту активность, которую ты развила в последнее время. Ты знаешь, я и не подозревал, что у тебя такая тяга к справедливости. Ну, просто героиня какого-то сериала. Только ведь у нас не съемочная площадка, детка. У нас – настоящая жизнь, и тебе это прекрасно известно.
Кречинская молчала, тяжело дыша. На ее щеках горели багровые пятна.
– А ведь так все складно у нас получалось… – проронил Харс, – и чего тебе не хватало? Нет, бабы – не люди, они не головой думают, им доверять нельзя. Сколько раз зарекался, сколько мне об этом говорили умные люди, а все по доброте душевной не прислушивался к разумным советам. Ничего, впредь буду умнее.
Кречинская, потеряв самообладание, рванулась вперед, оттолкнув Джаба. Убежать бы ей все равно не удалось, но она не отдавала себе в этом отчета, ею руководил уже не разум, а инстинкт самосохранения. Она пробежала всего лишь несколько шагов. Мощный толчок в спину сбил ее с ног.
– Куда ты линять собралась? Отбегалась, тварь! – проревел над ухом здоровяк.
– Зачет по бегу перед смертью решила сдать? Поздновато! – хихикнул Джаб. – На небесах тебе автоматом поставят.
Охранники поволокли ее в дом. Женщина поджала ноги, но в руках бандитов, отнюдь не страдавших немочью, она была, словно пушинка.
– Черт! Да она кусается, стерва! – взревел второй охранник от боли: она вцепилась зубами ему в руку.
– Ну, ничего, дай ей порадоваться напоследок, – оскалился Алхан. – Последнее желание, пускай даже такое экзотическое, – это ведь все, что у нее осталось.
Женщину, крепко держа под руки, повели наверх. Она еще раз дернулась, но лишь ободрала себе до крови ногу. Втащив по лестнице на второй этаж, ее усадили в кресло напротив окна.
– Королева на троне, – иронизировал Харс, – сегодня, милочка, ты смотришься особенно эффектно.
Невзрачный Джаб держал ее в кресле, а второй приматывал скотчем к подлокотникам. Алхан наблюдал за этим процессом.
– Пустите! – завопила Кречинская, изо всех сил пытаясь вырваться.
– Не трепыхайся, птичка, – приговаривал укушенный, – все равно ничего не выйдет.
Затем он, открыв чемоданчик, извлек шприц, наполнил его какой-то жидкостью и снова приблизился к хозяйке. Она с ужасом глядела на тушу в камуфляжной жилетке. На боку бугая висел пистолет, а из накладных карманчиков выглядывали три гранаты.
– Ну вот, дело подходит к концу, наркоманка умрет от передозировки, – цинично заявил Алхан, – мы тебя и обнаружим мертвой. Так сказать, свидетели роковой страсти. Очень жаль. Я буду скучать по тебе, милая, а ведь могла бы и дальше с нами работать.
– А-а-а! Гады! Будьте вы прокляты! – снова заорала Тамара, понимая, что это – все.
– Визжит, как бензопила! У меня уже начинает от нее болеть голова. Используйте скотч, ребята, –
