детей. Карманы ее джинсов были украшены стразами.
– Пошли, – вздохнула она, забирая Джулию из объятий Джесси и направляясь к задней двери нашего дома.
Я была рада, что она не заметила скудости моего наряда.
– Погоди, – сказала я. – Так, значит, твой дом не пострадал?
– Нет, а что ему сделается? К сожалению, наводнение этот кусок дерьма почти не задело. Зуб даю, они предложат нам за него целых пять долларов.
Это была еще одна шутка, но что еще мы могли друг другу сказать?
Внезапно мне невыносимо захотелось обнять Джесси, прижать к себе. Потому что было ясно – наш город неминуемо признают непригодным для жилья и отберут у нас. Потому что я понятия не имела, что принесет с собой завтрашний день. Потому что я любила Джесси и не хотела, чтобы он уехал, только не сейчас.
Джесси показал подбородком на один из моих снимков, висящих на стене в прихожей:
– А я и не знал, что раньше ты носила очки. – И, поддразнивая меня, натянул воображаемые очки мне на нос.
Затем он медленно растопыренными пальцами обеих рук взъерошил мне волосы, прежде чем вслед за своей матерью выйти из нашего дома через заднюю дверь.
Каждый дюйм моего тела затрепетал.
Что бы я ни увидела в коридоре во время Весеннего бала между Джесси и Викторией, это просто не могло ничего значить. Должно быть, в темноте мне просто что-то померещилось. Или, что более вероятно, моя собственная неуверенность сыграла со мной злую шутку, наведя темную тень туда, где должно было ярко светить солнце. Потому что теперь мне было ясно: между Джесси и мною что-то по-прежнему продолжает сиять.
Я была в этом уверена на все сто.
* * *
Я ожидала, что после того, как наш дом покинет последний посетитель, отец устало плюхнется на диван. Но вместо этого он принялся носиться по дому и искать свои инструменты, сложенные в ящиках, которые мы с мамой вчера вынесли из подвала. Те самые инструменты, которые он не извлекал на свет божий уже больше двух лет.
Мама тоже носилась из угла в угол, хотя она была занята мытьем, уборкой и расстановкой всего и вся по своим местам.
Бездельничала, сидя на диване, одна только я.
– Я все еще никак не могу в это поверить, – ошарашенно сказал мне отец, проходя по комнате. Я было подумала, что он говорит о планах затопления Эбердина, но он имел в виду другое. – Некоторые из этих людей приехали ко мне, даже не заглянув сначала в свои дома. Они просто явились сюда и постучали в нашу дверь…
Наконец он угомонился и сел. Он положил свою негнущуюся, как доска, ногу на журнальный столик и, слегка морщась, покрутил ступней.
– Это безумие. Я читал о том, как подобные вещи случаются в других частях страны. Но мне никогда не приходило в голову, что это произойдет у нас.
Мама вновь надела свой дождевик. Он так и не высох.
– Джим, ты уверен, что не можешь лечь и отдохнуть хотя бы часок? Прошлой ночью ты почти не спал.
Она оглядела комнату, и ее взгляд упал на сумку с ее ноутбуком, которая стояла на нашей каминной доске.
– Нет, никак не могу, – ответил ей отец, и заерзал на своем кресле, вращая торсом то вправо, то влево. – Я договорился с Чарли и Саем, что встречусь с ними в доме Бесс, чтобы забить ее окна этой фанерой. – Он взял со столика записную книжку. – У нас длиннющий список того, что еще надо сделать.
Хотя здорово было опять видеть отца таким бодрым и оживленным, меня мучила та же тревога за него, что не давала покоя и маме. На него вдруг навалилось слишком много забот, и притом слишком быстро.
– Папа, ты должен сделать так, чтобы эти люди стали работать не вместе с тобой, а вместо тебя. А ты будешь просто говорить им, что надо сделать.
По мне, это была хорошая мысль, но отец, вместо того чтобы одобрить ее, только нахмурился.
Мама положила руку ему на плечо:
– Почему бы тебе не полежать часок-другой, пока я буду объезжать некоторых своих пациентов и заодно посмотрю, как идут дела у Энни. Потом я приеду и отвезу тебя туда, куда ты скажешь, вместе с твоими инструментами и…
Отец посмотрел на меня:
– Может быть, меня подбросит Кили?
– Я не хочу, чтобы она вела машину в таких условиях, а к тому же ей пока выдали только лишь ученические права. Передают, что на всех дорогах ужас что творится. – Мама вздохнула.
Отец пожал плечами:
– Что ж, Чарли и Сай уже согласились подбросить в своих машинах к дому Бесс других ребят, так что мне, видимо, придется вести самому. – Сто пудов, что и у мамы и у меня от потрясения отвисли челюсти, потому что отец сразу же принялся защищаться: – Я хочу сказать, что мои права все еще при мне. Мне просто не нравится водить самому, вот и все. Потому что от этого у меня болит нога. Но я могу вести машину сам, если вконец припрет… – Он протянул к нам руку: – Дайте мне мои ключи.
Я пошла к себе и выудила их из кармана своей куртки, не сводя глаз с мамы на тот случай, если она мне запретит. Но она так ничего и не сказала.
Отец встал и поцеловал маму в щеку:
– Обещаю, я не буду слишком уж выкладываться. И я беру с собой телефон на тот случай, если кому-нибудь из вас понадобится со мной связаться.
Мы с мамой стояли и молча смотрели, как он выходит через заднюю дверь.
– Это безумие, – сказала я.
– Я знаю, – развела руками мама.
– Я имею в виду не только потоп на дорогах, но и то, что папа повел машину сам.
– Я знаю, – повторила мама, и на этот раз на ее лице расцвела широкая улыбка. – Но он всегда был таким, Кили. Он просто забыл это на время.
– Я все еще никак не пойму, откуда он узнал, что это должно случиться с Эбердином.
Мама все еще смотрела вслед отцу через окно, выходящее во двор.
– Он этого не знал. Просто интуитивно догадался. – Мама наконец повернулась ко мне. – Насколько мне известно, он прочитал статью о том, как какая-то фирма, занимающаяся проектами в сфере недвижимости, планировала возвести высотное здание на береговой полосе Уотерфорд-Сити, но экологическая экспертиза показала, что его фундамент окажется слишком неустойчивым, и губернатор Уорд был очень этим разочарован. – Она покачала головой. –
