Читаем без скачивания Пылающий камень (ч. 2) - Кейт Эллиот

Болдуин заморгал, не зная, что на это возразить. Внезапно в спальне поднялся шум. Эккехард и его друзья весело смеялись и громко разговаривали. Те немногие монахи, которые все еще трудились согласно правилам, заведенным братом Хумиликусом, оставили дела и потянулись в часовню. Часовня оставалась единственным местом, которое Эккехард еще не успел осквернить, развлекаясь с проститутками.

— Поехали! — приказал принц. — Болдуин, мы едем на охоту!

Болдуин схватил Ивара за запястье.

— Мы должны повиноваться ему, — прошептал он. — Иначе он не станет защищать нас.

Болдуин потащил Ивара вслед за принцем. Ивар не сопротивлялся: он не видел иного выхода, кроме как следовать за своим другом. В воротах монастыря их встретил кузен принца, лорд Уичман.

— Вы опоздали, мой маленький кузен! — крикнул он. — Мы должны были выехать еще час назад. Впредь я ждать не буду!

Уичману потребовалось много месяцев, чтобы оправиться от ран, полученных в битве за Гент прошлым летом. В принципе он уже был вполне здоров, только немного хромал. Отец Ивара про таких людей говорил, что они всегда найдут неприятности на свою голову. Фактически Уичман вел все дела в аббатстве, пока Эккехард прожигал жизнь.

Лорд Уичман засмеялся:

— Точно говорю, я вас больше не буду ждать! Есть новости: куманы вторглись в восточные земли. Я собираюсь съездить туда и сразиться с варварами.

— Я с вами, — взмолился Эккехард.

— У вас нет никакого воинского опыта, кузен. Вы будете только мешать.

Эккехард надул губы:

— Откуда у меня появится опыт, если вы никуда меня с собой не берете?

— Теперь вы аббат.

Уичман снова засмеялся, но никто не назвал бы этот смех сердечным. Ивар всегда подозревал, что Уичман недолюбливает своего кузена, но вынужден его терпеть.

Эккехард не сдавался:

— Но вчера вы получили письмо от герцогини Ротрудис, где говорилось, что вы должны вернуться в Остербург и жениться. Что вы ответили?

— Я сжег письмо. — Уичман пожал плечами. — А своей матери сообщу, что никогда не получал подобного послания.

— Об этом я ей говорить не буду, — хитро сказал Эккехард. — Просто напишу ей и расскажу о вашем неповиновении.

Уичман почесал бороду.

— Отлично. Но предупреждаю, это твою, а не мою голову куманы привезут домой как трофей, дорогой кузен. — Он разговаривал довольно грубо. — Ты можешь отправиться со мной с одним условием — подчиняться мне во всем. На войне могут убить, а таких глупцов — и подавно.

Эккехард поразмыслил над условиями кузена и согласился:

— Очень хорошо. Теперь-то мы можем ехать на охоту? Один из вассалов Уичмана подъехал вплотную к лорду и что-то прошептал ему на ухо.

— Ага! — воскликнул Уичман и кивнул. Тут же стражники поставили перед ним на колени какого-то оборванца. — А у меня подарок. Эту рыбку мои люди выловили у ворот прошлой ночью. Он требовал, чтобы его впустили, сказал, что прибыл из Фирсбарга по вашему приказу. Но это всего лишь еще один монах. Не думаю, что он понравится твоим потаскухам. — Уичман ехидно засмеялся, — он не так симпатичен, как остальные.

Голые ноги оборванца были покрыты ранами и мозолями, а волосы взъерошены. Но улыбка освещала его совсем еще юное лицо.

— Эрменрих! — воскликнул Болдуин.

Он обнял друга и подвел к принцу. Эккехард разрешил Эрменриху поцеловать руку, затем отослал от себя — новый знакомый принцу не понравился.

— Ну же, Болдуин, поехали, — сказал Эккехард. — Вы получили то, что хотели. А теперь на охоту.

— Я останусь и присмотрю, чтобы о нем позаботились, — выпалил Ивар.

Принц тотчас согласился. Его не особенно интересовало, чем займется Ивар. Лошади уже переминались с ноги на ногу, ожидая отъезда. Эккехард со свитой двинулся в путь, у всех было великолепное настроение.

Ивар отвел Эрменриха в лечебницу, где в этот час почти никого не было. Один из послушников крайне подозрительно посмотрел на Ивара, но все же выделил Эрменриху постель, протер его больные ноги маслом лаванды, постриг волосы и причесал их. После чего послушник покинул лазарет и, без сомнения, пошел докладывать брату Хумиликусу о новом больном. Ивару было страшно смотреть на ноги Эрменриха: все в ранах, трещинах, мозолях.

— Ты шел всю дорогу пешком? Зимой, в мороз?

— Я шел почти два месяца! — весело воскликнул Эрменрих. — И это было прекрасно! — Он перевернулся на живот, задрал рубашку и показал Ивару спину. Она вся была в рубцах. — В Фирсбарге меня хлестали кнутом каждый день, но я не раскаялся. Я знал, что Господь услышит мои молитвы. — Он снова перевернулся и со вздохом облегчения продолжил: — Лорд Реджинар освободил меня, а затем я пришел сюда, в Гент. Я знал, что Господь поможет мне!

Ивар дал ему эля и хлеба. Из часовни донеслось стройное пение. Эрменрих нарушил молчание:

— У вас служба в такое время?

— Нет. Ты знаешь, что королева Матильда умерла?

— Да, я слышал. Упокой Господь ее душу. Мы молились за нее целую неделю. Потом лорд Реджинар разрешил мне уйти.

— Королева завещала свое состояние принцу Эккехарду, и здешние монахи молятся об успокоении душ умерших людей, упомянутых в книге королевы: о ее родственниках, о тех, кто делал пожертвования в Кведлинхейм или служил там. Эти молитвы читаются почти целый день.

— Я видел, что принц отправился на охоту. Но ведь он теперь настоятель монастыря. Он должен служить Богу, а не охотиться. Почему он ведет себя так легкомысленно? Он обязан молиться о душах умерших, как это делала его бабушка, чтобы своими молитвами помочь им попасть в Покои Света!

— Вижу, брат Ивар решил прийти помолиться. — В дверях появился брат Хумиликус. Ивар всегда вздрагивал, когда тот начинал говорить. — Что это? Еще один бродяга, принятый нашим отцом настоятелем? Но у него речь образованного человека. Вы хотите служить Богу, брат? — спросил он Эрменриха.

Тот подошел к Хумиликусу и поклонился.

— Вы правы, брат. Во имя Владычицы душ наших я пришел сюда. Она воплотила себя в ребенке, рожденном простыми смертными. Этого ребенка Она назвала Своим Сыном, через его страдания мы обретем спасение.

Эрменрих уже привык к тому, что его постоянно били в Фирсбарге. Сейчас он ожидал того же. Но никто его избивать не стал.

— Еретик, — изрек Хумиликус. — Мне следовало сразу об этом догадаться. Но я предпочитаю еретика, который преданно служит Богу, чем аббата, променявшего молитвы на развлечения. Как ваше имя?

— Эрменрих, брат. — В знак уважения он опустился на колени перед Хумиликусом. — Я вижу, что вы верный слуга Бога, даже если что-то не понимаете в учении. Если вы еще не приняли нашу веру, то я буду молиться Господу, и Он приведет вас к правде.