– Я… Это неправильно, – прошептала она. – Мы не должны…
Но в это мгновение его губы припали к ее губам, и слабые протесты Сэм смолкли. Он поднял ее на руки, отнес в пещеру, положил на бизонью шкуру, и на этот раз им никто не помешал. Он упивался, разглядывая ее тело и убеждаясь, что оно и в самом деле прекрасно, как он себе и представлял.
Тугие, острые груди с сосками, уже напрягшимися в ожидании. Тонкая талия, твердый плоский живот, крутые бедра, а между ними – манящий островок влажных серебристых волос. Кейду показалось, что тонко натянувшаяся оленья кожа его штанов сейчас лопнет, и резким движением стянул их вниз.
– Прикажи мне остановиться, – почти грубо сказал он.
Она чуть заметно покачала головой – не столько даже в ответ на его слова, сколько в ответ на все еще остающиеся у нее сомнения. И он почувствовал это и опустившись на землю рядом с ней, заключил ее в объятия.
Его губы завладели ее губами, его язык начал ласкать ее язык. У Сэм перехватило дыхание, закружилась голова, и она еще теснее прижалась к нему, упиваясь доселе незнакомыми ощущениями, которые пронзили ее, когда он взял в ладонь ее грудь и начал нежно сжимать.
Из ее груди вырвался сладкий вздох, когда его пальцы сомкнулись на ее соске, подарив ей почти болезненное наслаждение. Всякое сомнение, всякое чувство вины покинуло ее, и она дала своему телу полную волю. Ее руки легли на его плечи; она хотела только одного – чтобы их тела стали единым целым.
Его губы двинулись ниже, впились в ее шею, его руки сделались более смелыми и грубыми. Сэм выгнулась, без стеснения предлагая ему свое тело. Его колено легко раздвинуло ее бедра, рука скользнула на ее живот; затем его пальцы, лаская, продвинулись еще ниже и зарылись во влажные завитки.
Кейд гордился тем, что всегда доставляет своим партнершам удовольствие, не ограничиваясь простым удовлетворением собственной страсти. Но на сей раз ему было нелегко сдерживать свой пыл, потому что он никогда не чувствовал такого бешеного желания. Сейчас ему хотелось одного – перевернуть ее на спину, взять за ноги и, широко раздвинув их, погрузиться в ее плоть и за несколько секунд достигнуть разрядки. Но он ни за что этого не сделает, он не станет обращаться с ней как с товаром, за который заплатил.
Сэм хотелось рыдать от терзавшей ее тело жажды; природы этой жажды она не понимала, но точно знала, что мужчина, который держит ее в своих объятиях, способен ее утолить. И когда он прижался губами к ее соску и стал сосать, отчего внизу ее живота словно зажглось пламя, она не смогла сдержать восторженных вздохов и горячей мольбы взять ее прямо сейчас.
Кейд продолжал свою сладостную пытку, желая, чтобы она полностью потеряла голову. Его пальцы нашли свою цель и начали ласкать нежный бутон ее сокровенной плоти.
Внезапно он почувствовал, что ее руки скользят вниз, хватают его за ягодицы, почти впиваются в них. Потом она потянула его к себе. Господи, как же он ее хочет!
С хриплым вздохом он поднял голову и посмотрел в ее виднеющееся в полутьме лицо.
– Ты еще никогда не была с мужчиной?
– Нет, нет, только сейчас, – страстно прошептала она. – Только сейчас, с тобой.
Он вдруг перекатился на спину и посадил ее верхом на свои бедра.
– Так тебе будет не очень больно.
Сжимая ее ягодицы, он осторожно опустил ее на себя. При первом толчке она негромко вскрикнула от боли, потом резко встряхнула волосами и, запрокинув голову назад, застонала от удовольствия, когда он начал волнообразно двигать бедрами, входя и выходя из ее тела. Она тут же подхватила этот ритм и стала двигаться вместе с ним. Теперь ему уже не надо было приподниматься, и он, переместив освободившиеся руки на ее груди, начал сжимать их в унисон движениям их тел, в то же время пощипывая ее соски так, что ей казалось – сейчас она сойдет с ума от невыносимого желания и наслаждения.
Он почувствовал, что вот-вот взорвется, но, собрав последние остатки самообладания, сдержался, чтобы сначала довести до кульминации ее. Сэм громко закричала и, содрогаясь всем телом, упала на него. Тогда он тоже отпустил узду и очутился в царстве невыразимого блаженства.
Потом они лежали, прижимаясь друг к другу в благоговейном молчании и зная, что отныне уже не смогут жить так, как жили прежде.
Глава 14
Сэм забылась сном в его объятиях, но когда наутро проснулась, ее охватила ярость – на себя за то, что она оказалась так слаба, и на него за то, что он обманул ее.
Она высвободилась из кольца его рук и стала торопливо одеваться. Затем, увидев, что он тоже проснулся и смотрит на нее, выпалила:
– Почему ты не сказал мне, что говоришь по-английски? Почему молчал столько дней, позволяя мне нести околесицу?
– Я понимаю не все, – осторожно ответил он.
– Ты понял достаточно, чтобы дать мне выставить себя полной дурой.
– Я понял, что хочу тебя. – Он улыбнулся. – И что ты хочешь меня.
При мысли о том, что всего несколько часов назад она самозабвенно отдавалась ему, стеная и извиваясь в сладострастном экстазе, Сэм почувствовала себя более чем неловко. Она постаралась заглушить досаду гневом.
– Я была не в себе. Того, что я пережила за последние недели, достаточно, чтобы кого угодно свести с ума. Я не могу отвечать за то, что говорила и делала вчера ночью. А теперь я требую, чтобы ты сказал когда меня освободят.
– Это еще не решено.
– Но почему ты не можешь хотя бы назвать мне причину, по которой меня похитили? Если все дело в деньгах, мой жених заплатит вам выкуп.
– Никакого выкупа, – коротко ответил Кейд и отвернулся, чтобы она не заметила жалости в его взгляде. Джарман Бэллард не дал бы ни цента, чтобы получить назад ее саму, но сделал бы все возможное и невозможное, чтобы наложить лапы на приданое, которое хранилось в ее ридикюле.
Сэм сжала кулаки и подняла руки.
– Вы обращаетесь со мной как с рабыней и, мне кажется, вовсе не имеете намерения меня отпустить! А у тебя все это время была одна цель – добиться того, чтобы я тебе отдалась, что я, дура, и сделала прошлой ночью.
– Но тебе и самой этого хотелось.
Сэм принялась мерить шагами пещеру, обхватив себя руками и нервно теребя пальцами свои локти.
– Этого не должно было произойти. Я вела себя как последняя идиотка. Сначала болтала без умолку, изливая тебе свою душу, в полной уверенности, что ты не понимаешь ни слова из моих речей, потом бросилась тебе на шею, как… как… – Она так и не смогла выдавить из себя нужное слово. Хватит и того, что она произнесла его в мыслях.
– Если оба, и мужчина, и женщина, хотят этого, то в том, что они делают, нет ничего плохого.
– Тебе легко говорить! – Ее лицо исказилось. – А я… я теперь погибшая женщина. Возможно, после того, что случилось, мой жених не примет меня.
