денег) моя «Барру» казалась чужеродной и даже опасной, заставляя неспешно прогуливающихся по набережным вистар провожать старый фаэтон подозрительными взглядами…
Как и предполагалось, упорядоченное благолепие Тинкернальта помогло с лёгкостью определить, что за мной не следят. Одно дело, скрываться в непредсказуемых уличных потоках знакомых районов, и совсем другое — преследовать цель на полупустых проспектах респектабельного восточного, где и гендо-то не встречались.
После ухабов, выбоин, трещин и откровенных ям на дорогах Бонжура, местное полотно казалось идеальным, а от плавности хода фаэтона даже клонило в сон. Стараясь выдерживать предписанный скоростной режим, я медленно катил по району, время от времени справляясь с системой навигации.
На одном из светофоров мной всё же заинтересовались — в поле зрения опустился и завис перед «Барру» плоский беспилотник со знакомой эмблемой законников. Запоздало выдернув из внутреннего кармана, я торопливо подоткнул к передней панели бриллиантовую карточку Чинанды-Кси.
Считав данные, аппарат бесшумно исчез из виду…
Дом семейства фер вис Фиитчи без труда нашёлся в самой глубине района — на основном холме Тинкернальта. Трёхэтажный, выложенный из гармоничного сочетания терракотовых и песчаных кирпичей, с витыми колоннами, полукруглыми дверными проёмами, широким крыльцом и нарочито-старинной черепицей на крышах со вздёрнутыми углами. Особняк окружали декоративный забор с невидимым сигнальным барьером и парк, уважительно дистанцирующий его от аналогично-прекрасных соседских построек.
Остановив «Барру» у воротной консоли, я ненадолго задумался, но почти сразу решил не прибегать к переговорам и поставить небольшой эксперимент. Чиркнул пропуском по пазам, с довольной улыбкой наблюдая, как послушно открываются двустворчатые ворота. И медленно повёл фаэтон к крыльцу.
План у меня всё ещё был едва ли. Намётки, обрывки, общие направления предстоящего разговора, но не более того. Кроме прочего в голове кипело безумство наслоений — привычная «музыка улиц» накладывалась на опасения за Ч’айю; те, в свою очередь, на странные уговоры Шири-Кегареты.
Всё это мыслительное буйство не способствовало концентрации внимания, но в обиде я не был. Не для финального отчёта прибыл, а пополнить информационный багаж, так что…
Оставив транспорт на подъездной площадке, я ещё раз осмотрел особняк вблизи; вынув «Молот», спрятал оружие в выдвижном ящике под панелью управления — ни к чему сводить с ума системы безопасности госпожи Фиитчи.
Выбравшись наружу и обстоятельно размяв ноги, как ни в чём не бывало двинулся к дверям. На пороге которых меня уже поджидали встревоженные самец и самка в белых одеждах слуг и с алыми траурными лентами в петлицах.
— Что тебе угодно⁈ — высоким голосом выпалил слуга, поднимая лапу в бежевой перчатке. Он почти не скрывал презрения и страха.
Вздохнув, я лениво помахал бриллиантовой карточкой, чтобы её точно зафиксировали системы наблюдения дома, и начал неторопливо подниматься по широким ступеням крыльца. Байши, да их тут было не меньше дюжины!
— С глазу на глаз поговорить с госпожой Чинандой-Кси фер вис Фиитчи, разумеется.
— Госпожа в отъезде, — за чинным кивком привратника я различил оттенки нервозности.
Вот же гадство…
— Её уважаемая сестра тоже, — поддакнула молодая самочка в белом тюрбане.
— Равно как и кто-либо из семейства, коему мы имеем честь служить… — скороговоркой выпалил нервный, отступая внутрь и начиная закрывать дверь.
Я оборвал его, надвинулся и снова отгородился чудесным блестящим пропуском:
— Это не проблема!
На самом деле, конечно, это могло стать проблемой. Уже через минуту. А если они ещё и вызвали районную службу безопасности… Но я постараюсь предотвратить.
— В таком случае, придётся работать в отсутствие ваших хозяев, — ударения на последнем слове можно было и не делать, но я не смог отказать себе в удовольствии. — Чинанда-Кси лично обратилась к моим услугам. Предоставила самые широкие полномочия. Поэтому прошу немедленно сопроводить в крыло семейства.
Слуги переглянулись. Их уши подрагивали, и было бы странно винить услужливую парочку за это проявление нерешительности. Впрочем, дверь перед носом больше никто закрыть не пытался, и я чуть усилил давление.
— Ведь нам троим не нужны неприятности за неисполнение профессиональных обязанностей, сисадда?
Они, конечно, не смекнули. И были очень даже против моего присутствия, несмотря на обещанные неприятности. Мучительно перебарывая страх, парочка осталась неподвижной и по-прежнему перегораживала путь.
— Мы не имеем права, — мужественно выдавил самец, но лапу всё же опустил, — крыло опечатано нюхачами тетронов…
Сделав ещё один крохотный шажок к слугам, я неторопливо спрятал пропуск в пальто. Спросил прямо, без давления или потаённых намёков в голосе:
— Вам известно моё имя?
Оба тут же кивнули. Судорожно, коротко и мелко, будто получили подзатыльники. Ага, отлично, улица шепчет. Что, в целом, весьма логично: полы в шикарных трёхэтажных норах намывают отнюдь не выходцы из Тинкернальта…
— Тогда вы точно не хотите неприятностей, — улыбнулся я, нагло шагая в узкую щель между чу-ха. — Поэтому сейчас я войду, осмотрюсь, тихонечко сделаю свою работу и уйду. А вы пока по всем правилам доложите о моём самоуправстве госпоже фер вис Фиитчи. Или обеим госпожам, если угодно. Теперь сисадда?
И я протиснулся сквозь слуг (оба боязливо подались в стороны, и не подумав схватить, словно имели дело с заразным животным), через мгновение оказавшись внутри. Что ж, такое отношение сейчас мне даже на руку…
За спиной закрылась дверь. По начищенным матовым доскам забарабанила дробь мелких шажков преследования. Обернувшись, я обнаружил, что самка исчезла, а вот её напарник прилепился ко мне на самое близкое из возможных и брезгливо-допустимых расстояний.
Изогнув бровь, я спросил его взглядом.
Тот вздохнул и повёл на второй этаж.
Излишне говорить, что внутри нора семейства Фиитчи выглядела ничуть не хуже, беднее или скромнее внешнего вида. По широкой лестнице с шершавыми ступенями мы поднялись этажом выше, провожаемые взглядами с портретов — солидные круглощёкие вистар (вероятно, предки усопшего Нурсета) надменно топорщили усы и были определённо не рады жалкому Бледношкурому в старинном родовом гнезде…
В просторном овальном холле с колоннадой по периметру Нервный остановился. Отрывисто указал в правое крыло, сам, впрочем, не делая и попытки отправиться дальше.
— Ни у кого нет права входить в семейные ответвления норы без личного присутствия старших господ, — важно уведомил он, словно ожидая от меня раболепного ужаса и мгновенного отказа от оскорбительной задумки. — С учётом того, что я более не способен провожать вас…
Вход в крыло не был перекрыт. Ни барьеров, ни портьер, ни датчиков движения. Лишь едва различимо иной оттенок паркета на границе овального холла… и десятки свето-струнных маркеров, оставленных тетронами там, где им что-то показалось подозрительным — следы на полу, отпечатки на дверных косяках, шифрованные пометки нюхачей…
— Поверь, пунчи, я разберусь и без помощника!
Я дружелюбно улыбнулся и решительно перешагнул невидимую черту,
