Внутри город довольно чист. Вид этой чистоты придает ему меловая пыль, сплошь покрывающая все улицы и площадки.
По словам пастора, вследствие этой пыли, редкий из жителей не страдает глазными болезнями и в городе и окрестностях множество слепых.
Некоторые путешественники называют Назарет «Цветком Галилеи» и рассказывают, что его окрестности изобилуют цветами; но осенью, когда все уже выжжено солнцем, нечего искать следов флоры в этих окрестностях; к тому же было так жарко, что мы с трудом волочили ноги, а потому и решились возвратиться в лагерь.
Полагаю, читатель заметил, что на Благовещение я указываю в двух местах, но этим не должно смущаться; в Палестине, на каждом шагу готовы что-нибудь да показать. Предпринимая путешествие в Святую Землю, конечно, идешь туда, чтобы видеть места, освященные пребыванием и жизнию Божественного Учителя, но время и люди почти что истребили материальные следы, которых непременно ищет человек, и только при виде их находит удовлетворение своему религиозному чувству. Я тоже их искал, и, по-моему, вот где эти следы: это горы, воды, долины, растительность, поля; одним словом, вся природа страны, которая одна не изменилась, и которую не могли истребить ни гонения язычников, ни дикий фанатизм мусульман. Спаситель так же ступал на эту почву, как и мы; пред Ним открывались те же виды, что и пред нами, Он пил из тех же ключей, солнце так же согревало в Его время, и Он искал прохлады в тени той же смоковницы. Мы знаем, сколь долгое время Спаситель прожил в Назарете, хотя в городе не осталось ни малейшего видимого следа Его пребывания. Но разве недостаточно знать, что Господь прожил здесь так долго, и что, конечно, здесь нет и клочка земли, на который бы Он не ступил. А эти горы, дома, поля, сады, разве они изменились с того времени? Не та ли маслина и смоковница упоминаются в Евангелии? Не те ли самые пещеры и каменные дома с плоскими крышами составляют город? А эти горы и вся окрестность! Сколько раз взор Спасителя останавливался на них?.. И теперь, глядя на эту местность, видишь то же самое, что и Ему представлялось. Рассуждая таким образом, ничто не нарушит достоверности впечатлений, и не придется огорчаться тем, что самые священные воспоминания служат средством для поборов.
Когда стемнело, до нашего стана донеслись звуки рожка, бубен и пение; это было свадебное гулянье, приближавшееся в нашем направлении из города. Сначала осветилась красным светом факелов улица и шедшая по ней толпа народа; по выходе ее из города на площадь, против нашего лагеря, выступили из мрака окружающие площадь сады, с заборами вековых кактусов и храм Св. Гавриила. Впереди плясали мужчины с обнаженными саблями; за ними, полукругом, подвигался нога за ногу ряд молодых парней, громко запевавших однообразную песню, которая сопровождалась рожком, тамбуринами и ударами в ладоши. За ними шла толпа народу и женщин; последние по большей части были маленького роста, но некоторые отличались миловидностью. Когда шествие остановилось пред нами, женщин заставили танцевать. Переплетясь руками, они составили хоровод вокруг двух плясавших девушек, и обходя их, покачивались телом, то в середину, то в наружную сторону. Потом одну девушку попросили протанцовать Сабех (танец с саблей) впереди мужчин, плясавших уже известный нам курдский танец. Это было ею исполнено с большою ловкостью и даже грациею.
Затем шествие повернуло обратно в город и еще долго доносились до нас то усиливавшиеся, то мало-помалу замиравшие голоса и звуки тамбуринов.
Весь этот день и наступившая затем ночь отличались необыкновенною жарой и духотой.
С восходом солнца мы отслужили молебен в церкви, еще раз испили святой воды, сели на коней и выступили из Назарета в Дженин, по Эсдрелонской долине.
У выхода из города на лужайку, окруженную с двух сторон садами, выбегает ключ, течет по желобам сильною струей в водоем, а затем обратившись в ручей, скрывается в окрестных садах. У этого водоема стояли несколько женщин и детей. Они были одеты в темно-синие рубашки, с широкими открытыми рукавами, с белыми платками на голове, спущенными вдоль спины таким образом, что не закрывали ушей и падавших по плечам кос. Их руки и ноги были в серебряных запястьях, а кувшины, которые они, наполняя водой, ставили на плечи – сохранили свою форму со времен глубокой древности. И как красива, как картинна фигура такой женщины, когда она поставит кувшин на голову или на плечо! Широкий рукав падает на складках, а обнаженная рука с запястьем вытягивает к ручке кувшина. Голова обыкновенно наклоняется в сторону, а левая рука придерживает рубашку или дно кувшина.
При стройности восточных женщин, глядя на них, мне часто приходила на память Песнь Соломона, великолепно переданная нашим поэтом Л. А. Меем:
Нет ее стройней пальмы на Энгади…
Я убежден, что одежда народа не изменилась за две тысячи лет, до того она первобытна в своем покрое. Да и отчего бы ей было измениться. Например, в Назарете, как тогда, так и теперь, беднейшее население живет в вырубленных в скалах пещерах; как тогда, так и теперь жены и девы сходятся у водоема, с теми же кувшинами и запястьями на руках и ногах. Не вижу причины, отчего бы им нужно переменить покрой одежды, тем более, что на Востоке много одеяний, которые, судя по барельефам и другим историческим свидетельствам, положительно не изменились.
От водоема мы повернули в скалы и стали спускаться по очень крутому склону горы в долину Эсдрелона. Влево от нас виден был отвесный утес, с вершины которого озлобленные Назаряне хотели было сбросить Спасителя, после Его проповеди в синагоге, «но Он прошед посреди их, удалился». (Лк. 4, 30).
Глава XV
Долина Иезраиль или Эсдрелона. – Дженин. – Положение земледельца и капиталиста в Сирии и Палестине. – Наблус. – Старейшина Самарян. – Могила Иосифа. – Колодезь Иакова
Находясь в Эсдрелонской долине, покрытой пашнями, мы могли любоваться дивным местоположением Фавора; он стоял подобно престолу в величественной зале, составленной из толпившихся вокруг него вершин Галилейских и Ефраимовых гор.
Весь путь наш пролегал по этой долине, славящейся своим плодородием со времен библейских. Эсдрелонская долина орошается рекой Киссоном и по ширине своей напоминает скорей равнину, пересеченную несколькими кряжами холмов; но, несмотря на видимое богатство почвы, селения поражают гнетущею бедностью, а смазанные из глины, булыжника и плитняка, жилища, в виде клетушек, напоминают снаружи постройки людей каменного века, их обитатели возбуждают жалость своим оборванным видом и едва прикрытою какими-то тряпками наготой. Большинство между ними страдает глазами.
